— Мы же договорились: ни минуты лишней на поверхности! Взлетай немедленно!
— Юля, — сказал я как можно спокойнее. — Я не могу взлететь. «Саргасса» больше нет.
Юлька соображала что к чему долгие пять секунд.
— То есть… как это нет?
— Чужие сожгли. Прямо на земле, около заимки. Я еле успел убраться в сторону.
— Чужие? — я почувствовал, как Юлька напряглась. — Они что, уже начали активные действия?
— Получается — да. И на космодроме тишина. Да и есть ли он еще — космодром?
— Я связывалась минут десять… нет, уже больше. Минут пятнадцать назад. Чужие посадили все взлетевшие корабли — наши корабли я имею в виду — а над космодромом завис здоровенный крейсер. Другой завис над Новосаратовом. Но они ничего не жгли, мне Зислис сказал.
— Зислис? Он что, еще тут? А, ну да, корабли ведь вернули…
— А он никуда и не летал, — сообщила Юлька. — Сидел на наблюдении с Веригиным и этим американером… как его…
— Бэкхем, — подсказал молчун-Риггельд, и снова умолк.
— Ага, точно. Суваев еще с ними был одно время, потом ушел.
Юлька растерянно вздохнула.
— А Костя с тобой?
— Со мной. И еще тут один типчик… — я покосился на шлюз. Старатель с пацаном на руках изваянием маячил на фоне серой оболочки купола. — Точнее, даже не один. Полтора.
Юлька не стала уточнять — о чем я. Умница она, Юлька.
— Надо вас вытаскивать, — протянула она задумчиво. — «Саргасс» уже не починишь?
— Юля, — терпеливо сказал я. — «Саргасса» больше нет. Вообще нет. Из обломков даже шалаш не сложишь. И, между прочим, истребители, которые его сожгли, пошли в сторону заимки Курта. Эй, Курт, ты слышишь?
— Слышу, — отозвался Риггельд. — Только я не на заимке. Не на основной, точнее. Я на островке. Архипелаг Завгар знаешь?
— Это в южном полушарии, что ли? За Землей Четырех Ветров?
— Да.
«И у Риггельда есть левые рудники, — отметил я машинально. — Ну почему эта дурацкая шкатулка попалась именно мне?»
Я спиной чувствовал взгляд старателя и его малолетнего соседа.
Если бы не я — сидели бы они сейчас по домам, занимались бы привычным. У мальца мать здравствовала бы. У этого долдона — братья и отец, какой уж ни есть.
Одно нажатие кнопки — и все кувырком. Как причудлив мир!
И как беспощаден.
— Юлька, — сказал я. — А ведь полеты сейчас опасны. Кто знает, сколько чужих истребителей сейчас рыщет в небе над Волгой? Сколько крейсеров торчат на орбите? Они, поди, и с орбиты тебя пожечь могут, что им стоит?
— То есть? — спросила Юлька недоуменно. — Ты намекаешь, чтобы я вас бросила?
Я промолчал.
— Рома, — сказала Юлька ласково. — Я тебе при встрече челюсть на сторону сворочу. Понял?
Я опять промолчал.
— Сидите на заимке, и никуда. Ясно? — велела Юлька сердитым голосом.
— А если чужие начнут жечь и заимки? Тоже сидеть? Савельев и Чистяков запеченные под куполом, подавать с зеленью и белым вином… — я сокрушенно вздохнул.
Ну, вот опять. Начинаю нести всякую околесицу, когда нужно думать, думать, и еще раз думать. Почему-то мое хваленое чутье помогает и подсказывает только когда враг рядом и готов в меня выстрелить. А вот в… э-э-э… долгосрочном планировании — помогать отказывается наотрез. Обидно, честное слово!
Тут на графике прозвучал характерный щелчок — включился еще кто-то.
— Ау! — позвал новый голос; я сразу распознал голос Смагина.
— Ну? — отозвалась Юлька.
— Никто только что частоту патруля не слушал? — осведомился Смагин. Голос его звучал странно и необычно, и я не сразу понял, что голос дрожит. Смагин был напуган и растерян.
— Нет, а что?
— Я слушал переговоры — пара патрульных ракетопланов завидела корабль Василевского, и пыталась его вызвать. «Хиус-II» отмолчался. Потом вблизи объявились истребители чужих. И все — канал очистился. Тихо, как в могиле.
«Вот именно, — подумал я. — В могиле. Очень метко подмечено.»
Не нужно было обладать развитым воображением, чтобы понять суть произошедшего. «Саргасс» сожгли на площадке, «Хиус-II», посудину Василевского, а заодно, наверное, и патруль — в воздухе.
— Василевского на корабле не было, — объяснил я зачем-то. — Его убили раньше. Так что скорбеть именно сейчас — не стоит.
— Я знаю, что его там не было, — нервно сказал Смагин. — Меня другое волнует. Чужие жгут корабли. Это что, война, так получается?
— Сообразил, наконец-то, — фыркнула Юлька. — Мыслитель!
— Какая это, Donnerwetter, война? — вставил с неудовольствием Риггельд. — Избиение младенцев это, а не война. Мы против чужих бессильны. И безоружны.
— Но что-то ведь нужно делать? Или просто дохнуть по очереди — покорно, как баранам на бойне? — не успокаивался Смагин.
Я его вполне понимал.
— Ты в полете? Или сидишь? — уточнил я.
— Сижу, — признался Смагин. — Как понял, что чужие атакуют, в воздухе, так и сел сразу же.
— Не переживай, на поверхности они тоже атакуют, — успокоил я его.
— Как понял, что чужие атакуют, в воздухе, так и сел сразу же.
— Не переживай, на поверхности они тоже атакуют, — успокоил я его. — И где же именно ты сел?
— На юге, в степи. Сеткой накрылся от греха подальше и сижу.
Я вспомнил, что Смагин таскал с собой пятнистую маскировочную сеть. Накрой такой тряпищей звездолет — с полумили его не разглядишь. Особенно сверху.
— Молодец, — похвалил я. — Сиди пока, и не дергайся. Янка с тобой?
— Со мной…
— Совсем молодец! — вторично похвалил я. — Юля, что Хаецкие?
— Молчат пока, но они с Мустяцей и Прокудиным, я слышала, стартовали еще утром. Куда именно — не знаю.
— Так, — я начал загибать пальцы. — Юля, я, Курт и Юра — мы хоть и разбросаны территориально, зато хоть голосом связаны. Хаецкие куда-то смылись, Шумов на Луне, Василевский мертв. Зислис на космодроме… Но туда не сунешься сейчас. Больше искать некого. Кстати, я обещал Шумова вызвать… Думал, из атмосферы выйду — свяжусь. Надо быстро решить — что делать. И как втихую убраться с планеты.
— Боюсь, — вздохнул трезвый Риггельд, — втихую уже не получится. Чужие наверняка отслеживают всю сферу.
— Мне кажется, — вмешалась Юлька, — сначала нужно всем собраться. Территориально, как ты выразился. Разве нет, а, Рома?
— Ну, допустим, так. Но как это осуществить? Мы с Чистяковым теперь бескрылые…
— Рома, — спросил Риггельд деловито. — А хоть вездеход у вас остался?
— Кажется, остался, — ответил я неуверенно.
— Остался, остался, — подсказал с дивана Костя. — Даже два — у меня в дальнем капонире.
— Дуйте к Ворчливым Ключам, — предложил Риггельд. — Это как раз между моей заимкой и чистяковской. Там вас сам черт не отыщет. И небольшой звездолет там легко спрятать — не лайнер, конечно, но у нас лайнеров и нет. У меня там оборудован… ну, скажем так: бункер. А остальные потихоньку подтянутся. Что-то мне подсказывает: открытых и заметных издалека заимок и поселений надо избегать, а уж Новосаратов и вовсе обходить десятой дорогой. И в землю, в землю врыться по самые брови…
— Согласен, — поддержал Смагин. — Я ночи дождусь, и если все тихо будет, попробую на брюхе туда перетащиться. Хрен с ним, с горючим.
— Я тоже, — сказал Риггельд. — Только звездолет я на островке оставлю. Пусть… Про запас.
— Разумно, — согласилась Юлька. — Раз уж я в воздухе, то сразу туда и рвану.
— Садись на приводе, — посоветовал Риггельд. — Там каньон есть, вот в него и садись. Да не поленись, нарежь кустарнику и прикрой свой бумеранг.
