— Так какого же тогда дорхота вы на меня охотились? — холодно спросил Лек, ничуть не поверив словам наемного убийцы.
— Нас натравили… — почти неслышно ответил тот. — Повелитель, наниматели оскорбили и нас, и тебя, решив убрать Темного нашими руками. Мы отплатим за это оскорбление. Мы принесем тебе их головы.
— Да на кой ляд мне сдались их головы? — поморщился горец. — Мариновать, что ли? Пусть подохнут, этого вполне хватит.
— Как скажешь, Повелитель! Мы исполним любое твое желание, даже если ты прикажешь нам всем умереть. Мы жили только ожиданием тебя. И ты пришел.
— Вот так номер… — озадаченно пробормотал Лек, не представляя, что делать с внезапно свалившейся на голову властью. Тьма посмеивалась в глубине его сознания, явно не собираясь приходить на помощь. Она развлекалась.
— Укажи нам, кто твои враги, и их не станет, — понял растерянность юноши охотник.
— Святоши, кто же еще, — скривился горец. — Архиепископы те же. Скоты поганые!
— Если хочешь, они все умрут до завтрашнего утра.
Юноша хотел было сказать, что очень даже не против, но вспомнил, что может своей самодеятельностью нарушить какую-нибудь комбинацию Марана. Лучше не надо, император будет очень недоволен, и это еще слабо сказано. Посоветоваться для начала нужно. С ним и с Ланигом. Или не надо? Раз все эти люди столько времени ждали появления именно Лека, то ответственность за них лежит тоже на нем. Император может пожелать, чтобы Черного Клана не стало, а кто будет виноват? Лек ар Сантен, никто иной.
Впервые темные предстали перед юношей не безликими убицами, а живыми людьми со своими обычаями и своей верой. Своей жизнью. Они ведь принадлежат той же силе, что и он сам. Тьме. А Тьма не зло, она всего лишь свобода. Имеет ли он право обрекать на смерть десятки тысяч человек по своей прихоти — не защищая свою жизнь или жизнь близких, а просто так? Ох, вряд ли. Да и пригодятся они, если честно. Поэтому лучше не торопиться докладывать Марану, а сначала попытаться прощупать его, высказав предположение, что случилось чудо и Черный Клан перешел на сторону империи. И послушать, что скажет по этому поводу император. Только потом можно будет принимать решение. Нельзя предавать тех, кто доверился тебе, даже если эти доверившиеся — наемные убийцы. Почему-то он знал, что охотники не лгут, — наверное, Тьма подсказала, что их вера искренняя.
— Твое имя? — глухо спросил Лек, все еще пребывая в сомнениях.
— Виртен.
— Ранг?
— Далагар.
— Что это значит?
— Я второй человек в клане, — пояснил охотник. — Отец клана — аладар. Затем следует далагар, несущий ответственность за соблюдение обычаев. Следом четверо каргаров, ведущие четырех иратов, клановых сообществ. У нас давняя история и сложные обычаи, Повелитель. Если хочешь, мы можем прислать опытного наставника, он посвятит тебя во все подробности.
У нас давняя история и сложные обычаи, Повелитель. Если хочешь, мы можем прислать опытного наставника, он посвятит тебя во все подробности.
— Позже, — отмахнулся Лек. — Известно ли Черному Клану, что я один из Пятерых, предсказанных в древнем пророчестве?
— Теперь известно. Мы не верили… Прости, Повелитель.
— Мои друзья и люди императора с этого дня для клана неприкасаемы, контракты на них принимать запрещаю. — Голос горца приобрел холодный, металлический оттенок. — Все старые контракты отменить, деньги заказчикам вернуть, имена заказчиков сообщить мне. Да, моих побратимов и их учениц защищать, как меня самого.
— Будет исполнено, Повелитель! — Виртен снова склонился до земли.
— Как мне связываться с тобой?
— У меня есть парный амулет, его сила доступна только человеку Тьмы. Он не станет работать даже в руках императора.
— Давай.
Охотник протянул ему выточенный из черного камня небольшой кулон, изображавший легендарного дракона. Ходили слухи, что очень давно эта мудрая раса жила в этом мире, но что-то не поделила с эльфами. После короткой войны драконы, потерявшие многих своих, решили уйти. Так это было или нет — никто не знал, а остроухие предпочитали помалкивать даже тогда, когда еще не скрылись в зачарованном лесу.
Внезапно Леку в голову пришла интересная мысль. Он смотрел на стоящего на коленях Виртена. Юноше стало неловко от такого унижения пожилого человека, мастера боя.
— Встань! — приказал он. — Запрещаю впредь унижаться передо мной или кем-либо другим. Честь дороже жизни!
— И об этом говорилось в Хронике… — Охотник почти незаметно усмехнулся, поднимаясь на ноги. — Теми же словами.
— В смысле?
— «И прикажет Повелитель тебе встать с колен и никогда не унижать себя перед ним, и скажет, что честь всего дороже, а прежде всего — дороже жизни…» — процитировал Виртен.
— Копыто дорхота! — зло выругался Лек, которому до смерти надоело быть живым воплощением всяких там древних сказок. Ну надо же, что ни скажешь или ни сделаешь, а об этом уже где-то написано! И что за паскудство такое?
— Тебя ждет великая судьба, Повелитель. — Виртен улыбнулся его досаде. — Ты будешь стоять рядом с Владыкой Неба и Земли, величайшим из живших когда-либо людей. Так сказано в Хронике.
— Надо бы почитать эту вашу Хронику, — все еще раздраженно буркнул юноша, гася картаги и пряча их в ножны. — Я вот что хотел спросить. У вас в Нартагале люди найдутся?
— Во всем мире, кроме Эльварана, — ответил охотник. — В королевстве наши услуги востребованы, поэтому наши люди есть во всех классах и сословиях.
— Очень хорошо. — Лек удовлетворенно кивнул. — Мне завтра в десять утра понадобится проводник, хорошо знающий город Авендар. И местные обычаи, разумеется. Пусть ждет там у южных ворот. Плюс полдесятка высших охотников для тайной охраны на всякий случай. С нами будет девушка с золотистыми волосами, она должна выжить в любом случае, защищайте ее всеми доступными способами.
— Все исполню, Повелитель, — наклонил голову далагар. — Проводник сам подойдет к тебе и скажет, что Мать любит своих детей.
Так ты его узнаешь. Охотники тоже исполнят свой долг.
— Ладно. — Юноша, еще не успевший освоиться с новой ролью, вздохнул. — Послезавтра вечером жду тебя в кабачке «Жирный гусь» у западных ворот. Вечером, после захода солнца. С переводом Хроники на лаарский. Я должен знать, каких мне еще сюрпризов ждать.
Виртен поклонился в ответ и растворился в темноте. Вскоре на площади не осталось ни одного охотника Черного Клана, ничего не говорило о том, что здесь только что произошло. Лек покачал головой, проклиная судьбу, то и дело подсовывающую ему новые неожиданности, и направился домой. Спать не хотелось, особенно после свалившихся на голову новостей, но завтра рано вставать. Надо попытаться уснуть, иначе утром будет носом клевать.
Лек не знал, что через несколько часов в Ориатских горах, что в Даркасадаре, состоялся еще один разговор. В небольшой комнате с ничем не украшенными каменными стенами сидел у горящего камина глубокий старик с длинными седыми волосами, заплетенными в косу. Он с интересом смотрел на вошедшего, коренастого светловолосого человека.
— Ты знал? — холодно спросил гость. — Да, ты знал. Вижу.
— Знал, — подтвердил старик.
— Почему же?
— Что «почему»?
— Почему ты предал, отец? — Слова давались светловолосому с трудом, в глазах горела тоска, но одновременно и решимость, он явно принял какое-то нелегкое решение.
