Скоморох закусил губу.
— Что там?
— Там святоши побывали… Знаешь, наверное, что они после себя оставляют? Осмелились, паскуды, рядом с империей дела свои палаческие творить… Племя там какое-то жило. Живых мы уже не нашли, только распятые, ободранные тела. Точнее, нашли — одну живую девочку. Лет тринадцати, может четырнадцати, не больше. В пещере пряталась. Как-то матросы ее заметили и поймали. А потом… Они не лучше карвенцев оказались, гады!
Таван залпом выпил эль и поморщился.
— Она ж совсем малая была, а матросня девочку всю дорогу насиловала! — резко выдохнул он, сжав кулаки.
— Бедное дитя уж и не шевелилось, только смотрело такими глазами, что… В жизни не забуду этого молчаливого крика: «За что?!» А как пришли в Дир-Арнат, капитан приказал продать полуживую девочку на нартагальский корабль. Тут уж мы не выдержали, собрали все деньги, что остались, отдали этой сволочи и сказали, что если не согласится, то сообщим в тайную стражу, что он работорговлей занимается. По приходу в порт он нам ничего сделать не мог, тем более что двое уже сошли на берег, а на кол капитану совсем не хотелось, вынужден был согласиться. В море выкинул бы обнаглевших пассажиров за борт, и все, концы в воду. В порту, понятно, не посмел, только проклинал нас, грозился отомстить — нартагальцы ведь дали бы раз в десять больше. С тех пор только по суше ездим, страшно, а вдруг на такую же паскуду нарвемся? Вот так маленькая Ле среди нас и оказалась. Девочки наши ее полгода выхаживали, есть-пить отказывалась, жить не хотела, только тихо плакала. Потом привыкла. Жонглировать вот научилась, по-лаарски говорить. Приняла нас. Она мне как дочка. Только вот ночами девочка кричит. Страшно так…
— Понятно, — скрипнул зубами Санти. — Единый, ну почему в мире столько сволочей? Попался бы мне этот капитан… Зря вы страже о нем не сообщили.
— Мы всего лишь бесправные скоморохи. — Таван опустил глаза. — Забыл уже, как это — дрожать перед каждым, облеченным хоть малейшей властью? Нас ведь по приказу любого стражника из города вышвырнут, как собак бродячих. Презираемые мы люди, Церковью проклятые.
— Я поговорю с императором об этом. — В сузившихся глазах Санти появилась холодная, жестокая угроза, от которой пожилому скомороху стало не по себе. — Неправильно это. А пока возьми.
Он потребовал у кабатчика принадлежности для письма, которые тут же принесли, быстро написал что-то на листке дорогой кагровой бумаги, обнажил картаги и скрестил над ним. Мечи полыхнули белым светом, и под ровными строчками появилось изображение человеческой ладони на фоне восходящего солнца — именно такой герб избрал себе юноша, став аристократом.
— Этот документ защитит от произвола наместничьей стражи, да и императорской тоже, ни один стражник не решится оспорить приказ горного мастера. В случае любых неприятностей мне сообщат, выручу. Только береги эту бумагу, дядь Таван.
— Да уж сберегу как-нибудь, — криво усмехнулся тот, складывая листок и бережно пряча его в кошель — охранная грамота от горного мастера, тем более — приближенного к самому императору, дорого стоит.
— Я тебя знаю, — заставил Санти обернуться приятный женский голос с легкой хрипотцой.
Рядом стояла девушка, чью историю только что рассказал старый скоморох. Рыжий удивленно посмотрел на нее. Знает? Что за чушь? Откуда?
— Я видела тебя во сне, — продолжила она. — Боги послали мне видение. Мы сражались с теми, кто убил моего отца и осквернил наши жертвенники. У тебя в руках были белые мечи. Этих двух я тоже видела.
Девушка показала на Раху с Тайкой за соседним столом, с аппетитом поедавших ужин.
— Во сне? — задумчиво переспросил Санти.
Император предупредил побратимов, чтобы искали Жрицу. Языческую жрицу. Неужели это она? Вполне возможно. Но тогда… Тогда пришло его время брать ученицу.
— Ты была жрицей? — спросил юноша, настороженно глядя в раскосые, ярко-синие глаза.
— Была и есть! — гордо выпрямилась Ле.
— Была и есть! — гордо выпрямилась Ле. — Боги не оставили меня. Все это время я ждала тебя, хоть и не верила, что ты появишься, владыка. Но ты пришел.
— Я не владыка, — отмахнулся юноша. — Я всего лишь горный мастер.
Девушка пожала плечами. Она-то лучше знает. Не хочет считать себя владыкой? Его дело, но от воли высших сил никуда не уйти. Он — владыка, Дарующий Свет, предстоящий перед тронами богов.
— Ле, — вмешался удивленный Таван. — Ты что? Тебе плохо, девочка?
— Мне хорошо, мой второй отец! — Она низко поклонилась. — Я благодарю тебя за все, что ты для меня сделал и никогда тебя не забуду. Но я встретила того, кому принадлежат мое тело, моя жизнь и моя душа.
— Значит, это ты… — закусил губу Санти. — Ты — Жрица. Ты — Четвертая. Вот уж не гадал, что встречу тебя здесь. Надо же…
— Что это значит? — растерянно спросил скоморох, глядя на внезапно свихнувшихся молодых людей.
— Пророчество, дядь Таван, — скривился Санти. — Очень древнее пророчество, которое начало сбываться и взяло нас всех за глотку. Судя по всему, девушка — Жрица из этого пророчества. Не смейся, я знаю, что ты не веришь ни в какие пророчества. Я тоже не верил, пока меня мордой в него не ткнули.
— Пророчество? — Глаза Ле широко распахнулись. — Было пророчество? Ты его знаешь?
— Не полностью, — вздохнул рыжий, озабоченно потирая щеку. — Завтра встретимся с императором, он понимает в этом лучше меня. Именно он приказал нам искать жрицу.
— У него вместо лица туман? И громовой голос?
— Да.
— Его я тоже видела. Он скоро умрет.
— Что?! — едва не подпрыгнул Санти. — Не дай Единый! Надо обязательно ему об этом сказать! Завтра же и скажешь!
— Я выполню любой твой приказ, владыка, — безразлично отозвалась девушка, склонив голову.
Опять за рыбу деньги! Придется отучать ее говорить так. Представив, как будут ржать Тинувиэль с Хратом над «владыкой», юноша поморщился. Жизни ведь не дадут…
— Дядь Таван, — обратился юноша к скомороху, удивленно глядящему на золотоволосую. — Я беру эту девочку в ученицы. У меня просто нет другого выхода. Извини… Я позабочусь о ней.
— Я всегда знал, что когда-нибудь она уйдет, — тяжело вздохнул тот. — Ле — нечто большее, чем просто жонглер, все в труппе это ощущают. Она вызывает какое-то благоговейное уважение даже у меня.
— Пойдешь ко мне в ученицы? — негромко спросил Санти, снова посмотрев на замершую перед столом странную девушку.
— Все, что прикажешь.
— Тогда иди за мной.
Он повернулся к ошалевшим Рахе с Тайкой.
— Девочки, — усмехнулся рыжий их удивлению, — вот и у меня ученица появилась. Надеюсь, вы подружитесь.
Обе озадаченно кивнули.
Оказавшись на улице, Санти окинул взглядом толпу и сразу нашел нужного человека. Возле одной из витрин стоял погруженный в свои мысли седой человек средних лет с полупрозрачным шнурком на плече.
Возле одной из витрин стоял погруженный в свои мысли седой человек средних лет с полупрозрачным шнурком на плече.
— Здравствуй, уважаемый старший брат! — поклонился юноша, подойдя.
— Здравствуй, младший брат. Нужна помощь?
— Да, прошу тебя стать свидетелем произнесения Слова Воина.
— Ученика берешь? — улыбнулся мастер-наставник.
— Ученицу, — поправил Санти.
— Хм-м… — поморщился седой. — И на кой ляд тебе столько проблем на голову? Я бы ни за что не стал с девкой возиться — пока выбьешь из нее бабские заморочки, три раза с ума сойти можно.
