Хэнк озабоченно глянул на стоящий рядом сосуд и облегчённо перевёл дух — каким-то чудом дьюар уцелел в перестрелке. Если бы зацепили, то выгорело бы сразу пол-крейсера, уж сжиженный кислород не шутка.
— Командор нашёл останки с обгоревшей капитанской эмблемой — то был троюродный брат принцессы Иррхен, — голос Рыжей не предвещал ничего хорошего устроившим эту бойню мерзавцам.
Шкипер немедля приказал Доку подобрать сопли и уточнить — причём официально — когда наступила смерть? Взять образцы тканей, зафиксировать время и место, свидетели… в общем, всё законным образом и согласно правилам, да запротоколировать.
— Принято, шкипер, — отозвался грустный донельзя Командор. — Я вколол ей успокоительное… сейчас всё сделаем. Рыжая, да помоги!
Некоторое время царила почти полная тишина, а потом связь донесла деловитый, удивительно спокойный голос эльфийской принцессы… тьфу, блин, медички по прозвищу Док:
— Здесь почти весь экипаж. Убиты практически в упор из энергетического оружия, затем притащены в трюм. Точное время сказать затруднительно без подробного анализа — но по опыту скажу, давно. Примерно соответствует времени нападения на старый Слейпнир или даже чуть раньше. Разложение тканей зашло слишком далеко.
Затем она вздохнула.
— И ещё одно — Малыш, тебе стоит подойти сюда…
Хэнк обнаружил, что ноги довольно-таки уверенно его держат. Всё же, пустячная царапина. И путь в чреве печально затихшего крейсера по подсказкам Командора он проделал хоть и осторожно, но весьма быстро. Ни один из валяющихся киберов не вздумал чудить или даже шевельнуться — группа прочистила дорогу на совесть.
Мельком он заглянул в проём люка, чтобы тут же отвернуться, старательно удерживая в себе тошноту. Смерть всегда неприглядна, однако в таком виде особенно. Хэнк обнял тихо плачущую в коридоре Рыжую, так и не решившуюся зайти в трюм.
— Зайди, посмотри, Малыш. Может, это есть просто пометка — но может, это тебе есть известно? — оказалось, что кое-как орудующая с экспресс-анализатором Док трясущимися руками случайно навела ультрафиолетовый излучатель на переборку…
О нет, дьявол — Хэнк буквально почувствовал, как от зрелища феерически засиявшего на стене грубо намалёванного знака у него шерсть на загривке поднялась дыбом. Это невозможно — но это было так. Кто-то чересчур наглый или уверенный в себе оставил на прощание видный только в ультрафиолете росчерк. Прощальный автограф и свидетельство.
— Рыжая, зайди и взгляни — это приказ, — кое-как выдавил он пересохшими от ненависти губами.
Осторожно, стараясь не наступать на… девица подошла с каменным лицом.
— Ты наверняка должна помнить этот знак, — Хэнк ободряюще полуобнял её за плечи и чуть прижал к себе.
А другой рукой навёл на тёмную переборку зрачок анализатора и вжал кнопку. Миг-другой Рыжая недоумённо смотрела на колдовским образом просиявшие на тусклой поверхности линии. Затем потрясла головой, словно отгоняя от глаз наваждение — а затем побледнела и согнулась в спазмах.
— Ох, да сколько же можно… — лицевой щиток забрызгало блевотиной, и Хэнк осторожно, почти волоком утащил сотрясающуюся от омерзения девчонку подальше от трюма и его зловещего груза.
— Ох, да сколько же можно… — лицевой щиток забрызгало блевотиной, и Хэнк осторожно, почти волоком утащил сотрясающуюся от омерзения девчонку подальше от трюма и его зловещего груза.
— Снимите это на рекордер — а запись потом отдадите лично мне, — распорядился он скорбно замершим в недоумении леггерам.
Шкипер поинтересовался — что же это оно такое? Всезнайка Принцесса, и та оказалась в недоумении.
— Если у вас есть что-то святое в душе, забудьте, и молчите пока, — за углом коридора Хэнк кое-как откинул забрало шлема Рыжей и протёр его изнутри оторванным от чехла лоскутом. — Держись, солнце моё, я с тобой — и в обиду никаким паразитам не дам.
Осторожно он вытер забрызганное кислятиной личико, прыгающие и издающие еле слышный стон губы. На, попей — он сунул клапан-трубку от резервуарчика с водой в рот вздрагивающей девчонки и осторожно обнял.
Кто бы мог подумать… это невероятно, невозможно… но это факт. А факты, как известно, вещь чертовски упрямая. Даже более упрямая, чем почирикавшие между собой убитыми голосами леггеры, сообщившие затем, что их долг остаться возле погибших братьев и сестёр да проводить тех в последний путь.
— Малыш — капитану. Прошу чрезвычайных полномочий для эвакуации группы с борта чужого корабля.
Шкипер наверняка усмехнулся, сообразив, каким образом Малыш собирается выбить маленько дурь из напрочь шизанутых как водится леггеров. Вон, уже и скорбную песню затянули… ах, ну да — то наверняка ихний отходняк.
Ага, вот один голос икнул и затих.
Хэнк вынес на плече тело оглушённого Командора и сгрузил его под ноги всё ещё морщащейся Рыжей.
— Стереги. Если начнёт трепыхаться… но это вряд ли, — он протянул ей оба конфискованных Вальтера.
С бывшей принцессой прошло не в пример проще — даже не подумавшая сопротивляться Док пискнула что-то возмущённое и отрубилась, когда неодолимая сила скрутила её, а кулак увесисто приложил по затылку. Да и нести на плече куда легче и приятнее — хоть Рыжая и зыркнула люто на аппетитную даже под скафандром попу на плече рядом с ухмыляющейся в шлеме физиономией Хэнка.
— Подержи.
Он кое-как загрузил обратно на себя неподъёмного Командора, на другое плечо уже немного очухавшаяся Рыжая помогла забросить обмякшую медичку.
— Собери всё, не забудь записи и образцы, — бросил он уже на ходу.
Силы, конечно, уже не те что час назад, когда в организме не наличествовало вовсе не предусмотренных природой лишних дырок — но должно хватить. Надо, попросту надо…
— Шкипер — Малышу. Идём на помощь, встречаем у потайного входа…
А чтоб вам всем тыщу лет прожить! Таки не выдержали, полезли на выручку, засранцы. Ладно, не в претензии…
Хэнк легонько стукнул кувалдой в бок массивной железяке, чтобы она стала ровнёхонько на лучике лазерной разметки, по оси скрытого под обшивкой шпангоута. А Рыжая тут же деловито принялась приваривать сцепку к носу печально замершего в долине крейсера.
Решение зацепить восемь с половиной тысяч тонн да утянуть с поверхности планеты пришло не сразу. Леггеры умоляли, просили, требовали — традиции древнего народа должны быть соблюдены. Мол, позвольте нам остаться с павшими, и всё! Но шкипер оказался неумолим. Долго он смотрел, облачившись в скафандр, с высоты откоса на замерший боевой корабль. Сопел, бормотал какие-то древние и полузабытые то ли молитвы, то ли проклятия. А потом спустился обратно да поднялся на Слейпнир странно задумчивый.
— Эта звезда достойна, чтобы в её короне вечным светом сияли ваши братья и сёстры? — он кивнул в иллюминатор, за которым восходило здешнее солнце.
Найденное им решение оказалось простым — и единственно верным. Аккуратненько вытянуть мёртвый крейсер вместе со столь же мёртвым экипажем на орбиту. А затем осторожно разогнать в сторону звезды, вовремя отцепиться и отойти обратно, подальше от огненной улыбки светила. Вечная память, в общем, да свет и тся имя твоё, и всё такое…
И теперь поддержавшие его Малыш с Рыжей маялись, организуя возможность замершему в ожидании такого груза Слейпниру проявить свою мощь. Вверху замер истребитель, откуда серьёзный по самое немогу Командор лазерным прицелом указывал скрупулёзно рассчитанные точки приложения сил. Запертая в своей каюте Док металась раненой тигрицей — однако ничего поделать не могла. Никто не позволил ей как члену королевской семьи осуществить своё законное право уйти вслед за родственником.
