Лицо его, освещённое под необычным ракурсом, казалось странно заострившимся. Да, наверное, так оно и было — Хэнк опять выложился на всю катушку, безбожно подпитывая тело и дух стимуляторами.
Однако, за ситалловым иллюминатором проплывала мимо поверхность одной из здешних лун, и это служило лучшим подтверждением удавшейся неслыханной афере. Хэнк даже ничуть не озаботился, когда рядом замаячил патрульный катер. Уж присобаченные по бортам кое-как, наспех, две грузовые лебёдки делали изрядно укоротившийся бывший корвет совершенно неузнаваемым.
Парень хрипло проворчал в рацию, что вся команда грузовика отмечает победу футбольной сборной, а остальные пусть проваливают ко всем чертям. Означало это на здешнем диалекте, что экипаж мается жесточайшим похмельем после вчерашнего праздника, и лучше пока от визитов в гости воздержаться. Могут и морду набить, знаете ли — уж матросы ещё со времён парусного флота кротостью да благонравием ничуть не отличались.
С катера фараонов понимающе просигналили успокоительный ответ, и отвалили. Да один чёрт, стоило дать двигателям хотя бы четверть тяги, как у занюханного полицейского катера не оставалось ровным счётом ни малейших шансов — что в реальном космосе, что в гипере.
При такой тяге да похудеть на две тысячи тонн орудийных палуб с их начинкой — не мелочь, вестимо.
И хотя подключенная наспех искусственная гравитация отчего-то оказывалась не совсем перпендикулярна полу, хотя вспомнить распотрошённые внутренности корабля было попросту страшно, а всё тело ныло словно пропущенное через мясорубку, Переборка на этот раз оказалась целиком права:
— Мы сделали это!
Хэнк сосредоточенно орудовал джойстиком от радиоуправляемой игрушки — если бы конструктора могучего корвета увидали такое, они бы подавились своими ватманами да кульманами. Но для простейших маневров столь нехитрой конструкции оказывалось вполне достаточно, а большего пока и не требовалось.
— Хватит пить сок — и так уже словно на шестом месяце беременности, — проворчал он в сторону валяющейся на роскошном диване кают-компании Переборки.
— Дождёшься от тебя… отстань, а? — смутно виднеющаяся в рассеянном свете тень пошевелилась и опять блаженно забулькала. — Я выпила всё из скафандра, уже вторую банку сейчас — и никак не могу напиться. Всё п о том вышло, я сейчас как вобла сушёная. Вобла — во, бля!
Морячки драпали с трещащего по всем швам корвета столь спешно, что на борту остались все запасы — от пищевых пайков до столового серебра. От судовой кассы до полного комплекта одежды. И сейчас Переборка, напялившая великоватую ей тельняшку вместо платья, валялась на обитом розовым бархатом диване, болтала в воздухе босыми ногами и хлестала сок… судя по запаху, на этот раз яблочный.
Сосредоточенно Хэнк подвёл диковинный корабль к астероиду. Пусть этот болтающийся в пустоте каменный обломок и был всего-то раз в несколько больше их нового дома, однако на фоне его угнанный корвет не унюхает ни один радар или датчик. Снаружи завизжали сервомоторы, пол под ногами чуть дрогнул — и всё стихло.
— Всё, теперь отдыхаем. Спим, как на первенство города среди пожарных, — Хэнк устало распрямился.
Тут же он со сдавленными матюгами схватился за взвывшую и запросившую пощады поясницу, и чуть ли не на четвереньках добрался до дивана, где сразу попал в жадные объятия не мешкая скинувшей вон тельняшку Переборки.
— Умм, как же я истосковалась по этому. Двое с половиной суток — никогда бы не поверила, — девица прижалась так, будто хотела вплавиться в тело Хэнка напрочь. — Слушай, как это называется? Аура, биополе?
— Обычное, живое человеческое тепло, — Хэнк ещё успел почувствовать, как всего пару раз дрогнув ногой, он мгновенно провалился наконец в ласковое, тёплое и такое долгожданное забытьё.
Спать-спать-спать…
Вставка-бонус
Острый словно алмаз, не смягчённый атмосферой лучик Кассиопеи нескромно забрался под веко и напомнил спящему человеку о неуёмном существовании где-то там Вселенной со всеми её треволнениями. Само по себе это было вовсе и не плохо — Хэнк выспался так, что оставшиеся в теле отголоски недавней работы уже почти о себе и не напоминали. Однако, нарушить сон доверчиво взобравшейся на привычное плечо вместо подушки маленькой женщины? Нет, немыслимо…
Тихо сопящая куда-то в подбородок Переборка пошевелилась. Словно сквозь сон спохватилась, чуть впилась в бесстыже обнимаемое ею тело коготками и прижалась покрепче. Дыхание её постепенно участилось, а робко постукивающее сердце постепенно стало набирать обороты. Невидимая в темноте ладошка дрогнула, приласкала нежно и нескромно — и вот уже взгляд двух лучащихся тихим счастьем глаз озарил тёмную кают-компанию мягким незримым сиянием.
— Хочешь, начнём по-настоящему знакомиться прямо сейчас? И до сладкой одури, до нежного звона в ушах? — Хэнк не смог удержаться от улыбки, легонько взъерошив почти не рыжие в потёмках волосы.
Девица потянулась всем телом, куснула на пробу сразу затвердевшее под её зубками плечо. И вздохнула так глубоко, с таким наслаждением, что скосивший в её сторону глаза парень явственно расслышал лёгкий стон блаженства.
— Ты даже представить себе, Малыш, не можешь — до чего хочу. У меня, наверное, там уже всё паутиной заросло, — Переборка легонько хохотнула. — Но если именно рядом с тобой, но без этого, я и смогу выкарабкаться да разогнать тараканов в голове… ты мне поможешь?
Бывают предложения, от которых просто нельзя отказываться. Наверное, для этого друзья и созданы. Не те, которые стоят рядом с тобой в строю со стальным блеском в глазах и гордо выпяченной тренированной грудью. А вот такие, которые тихо и незаметно, по капельке отдают себя… другу? Да нет — Хэнк с весьма интересным ощущением признался себе, что худая и невзрачная Переборка как-то незаметно заняла в его сердце то место, которое так тосковало по младшей сестрёнке. Интересно, как малышка сейчас там, в раю?…
— Выше нос, Переборка — прорвёмся.
— Понимаешь, — девица улеглась поудобнее и легонько мурлыкнула, когда сильные и в то же время нежные пальцы пробежались по впадинке вдоль её спины. — Я хочу прийти к тебе не оттого, что тело требует трахаться. И не от тоскливого одиночества. А от того, что я, именно я этого хочу, по своей воле… бля, не знаю, как объяснить!
И с чисто женской непоследовательностью стукнула кулачком по груди парня, словно он был тут виноват… а ведь был, причём именно он. Вернее, они оба — и от осознания этой одновременно пришедшей в головы мысли двое, укрытые вместо одеяла куском мягкой корабельной изоляции, беспомощно улыбнулись друг другу в полутёмной кают-компании изуродованного корвета, который втихомолку дрейфовал вместе с астероидом под вечными и мудрыми звёздами.
* * *
Взгляд Переборки лучился чем угодно, только не филантропией и альтруизмом. Кроме выражений непечатных и напрочь запрещённых даже весьма либерально настроенной цензурой, там ещё виднелось что-то весьма и весьма нелестное про недоумков, поставивших на крышку ротационного насоса такие болты, что любимый гаечный ключ девицы к ним совершенно не подходил.
Хэнк, который потрошил потолочный блок с коммутаторной панелью, не выпуская из зуб оптиковолоконный кабель, поинтересовался — а к его болтику гаечный ключ одной рыжей девицы подойдёт?
