— Кто это нас так?
Шкипер хмыкнул и даже невесело засмеялся.
— Сука та, фройля долговязая. На один и тот же крючок обоих поймала…
Хэнк скосил взгляд на ширинку капитана, но развивать дальше тему насчёт крючков не стал.
— Баба? Двоих здоровых мужиков?
Капитан зло сплюнул, едва не угодив Хэнку в лицо.
— Неправ ты был, Малыш, насчёт спортсменки. Как минимум штурмовая рота или спецназ — бъёт, как ломом по башке. Матёрая…
Вполне уже здраво рассудив, что сейчас не совсем время выспрашивать — где это и когда шкиперу прилетало столь тяжёлым и незатейливым инструментом по черепушке, Хэнк попытался оглядеться. Ракурс, да и место оказывались не самым удачным — но всё же отсутствие в пределах видимости девчонок вселяли слабенькую надежду. Принцессу так просто не скрутишь… вряд ли профессор или Хельга сможет поймать её на подобную шутку. А Переборка если успеет схватиться за гаечный ключ, который она иной раз с устатку под подушку прятала, тут без тяжёлой бронетехники не подходи.
И то — ушлая малявка враз все колёсики пооткручивает.
— Ты хоть трахнуть успел её? Нет? Жаль — не так обидно помирать было бы… — Хэнк не успел задуматься насчёт таких мрачных мыслей капитана, как палуба под щекой еле слышно задрожала, и в поле зрения вошли два высоких армейских ботинка.
Вообще-то, смотрели они куда-то не туда — хотя всё верно, перпендикулярно палубе так и должно быть. Но вот начищенный до глянцевого блеска вид их Хэнку здорово не понравился. Переборка всегда относилась к этим чистоплюйствам со здоровым пофигизмом, а Принцесса сразу после признания себя полноправным членом экипажа цокотала туфельками на своих неизменных четырёхдюймовых шпильках — к вящему удовольствию провожающих её взглядами мужчин и лёгкой зависти не чувствующей в себе таких сил Переборки.
Как бы в подтверждение самых худших опасений, где-то над головой раздался смешок, а потом как-то странно изменившийся голос Хельги процедил.
— Лежите, телк и глупые? Верно говорят, что мужики всегда одним местом думают…
Впрочем, хотя эта стерва и втащила в рубку упакованную по рукам и даже ногам Принцессу, левая сторона лица фройляйн выглядела примерно как бочина того крейсера, когда ещё палубный главстаршина Эрик Свенссон ухитрился пробить торпедой защитное поле, а потом в на несколько мгновений обнажившуюся дыру всадить залп главного калибра.
Короче, великолепный фингал под глазом плюс отменного качества кровоподтёк во всю щёку. С другой стороны, Принцессе мало того что досталось не меньше — но она ещё и мягко шлёпнулась на палубу без малейших признаков сознания.
— Стерва, — Хельга с заметным наслаждением пнула лежащую в живот, а затем осторожно потрогала свои разбитые губы с торчащими из-за них обломками зубов.
Шкипер на удивление ловко извернулся и прикрыл лежащую от дальнейших подарков своим телом. Может, именно это привело в чувство перекошенную от ненависти и ударов фройляйн, а может и раздавшиеся в коридоре шаги.
Переборка сегодня храбро собралась провести мало того что целый день без своего Малыша, но ещё и ночь в одинокой каюте. И вид её в розовой пижамке со слониками оказался ещё тот. Похожая на старшеклассницу рыжая девчонка тряслась от страха, глаза в пол-лица и губы так заметно прыгали, что Хэнк на полном серьёзе озаботился — не перемешаются ли? Не выйдет ли мордаха как на полотнах тех абстракционистов, когда глаз на пупке, а из уха шестипалая рука растёт?
Заявившийся следом профессор толкнул её так, что Хэнку пришлось задрать ногу и поймать летящую кубарем Переборку, чтобы она не расквасила себе лицо о пульт. Хотя в голове эти трепыхания и отозвались вновь взившейся волной почти утихшей было боли, но рыжая довольно мягко шлёпнулась на палубу — чтобы тут же, извиваясь розовым червячком, уползти и спрятаться хотя бы за такую призрачную защиту, как обречённо поникшие плечи Малыша.
— И как это понимать, профессор? — осведомился шкипер, разглядывая тоже изрядно преобразившегося герра Цвига. — Или к науке вы на самом деле никоим боком?
Куда только и делся тот немного неуклюжий добродушный толстячок. Нет, сейчас учёный выглядел эдаким воплощением уверенности со стальным блеском глаз. Немного пухлым и по-прежнему похожим на мультяшного Винни-Пуха — да только, медвежонок тот оказался бешеным.
Потому что ботинок профессора оторвался от палубы, качнулся — и с хрустом впечатался в и без того окровавленное лицо шкипера.
— Хоть твои предки и были нордлингами, но сейчас выродились в нацию лентяев, — беззлобно заметил он. — А вот не буду я толкать патетические речи, как киношные злодеи в миг своего триумфа. Терзайтесь неизвестностью.
И обернулся к своей коллеге или кто она там.
— Ты как, Хелль?
Долговязая девица прекратила многозначительно поигрывать воронёным Вальтером-Джет и осторожно прикоснулась к почти совсем заплывшей половине лица.
— Эта смазливая сучка и впрямь дралась как бешеная кошка — но против меня ей ничего не светило. А ты как, фатер?
Ах, папенька, значит… вот уж верно говорили древние, что яблоко от яблоньки — два сапога пара.
— Придётся посетить лазарет, дочь, — профессор нехотя изобразил лицом лёгкую озабоченность. — Эта рыжая шлюха хоть и потомок племени рабов, но сопротивлялась достойно. И похоже, таки сломала мне руку своим разводным ключом.
Только сейчас Хэнк и обратил внимание на висящую плетью левую кисть этого мерзавца и заливающую его лицо лёгкую бледность. А хорошо держится, надо отдать ему должное…
Но когда Хелль с возмущённым возгласом шагнула вперёд с явным намерением переломать Переборке все какие ни есть косточки, отец остановил её.
— Не подходи близко, рабы могут быть опасны. Через час сеанс связи с партайгеноссе… а я, пожалуй, пока всё-таки отправлюсь к кибер-эскулапам.
Переборка за спиной Хэнка тряслась вовсе даже не мелкой, а самой что ни на есть настоящей крупной дрожью. А ещё парень почти затёкшими в неудобной позе сзади руками откровенно чувствовал, как по металлопластику его оков медленно разливается ощутимое тепло.
— Пилочка для ногтей, с алмазной пыльцой, — шепнула теперь понятно отчего трясущаяся рыжая. — Принцесса подарила… ещё чуть, потерпи.
Преизрядно истерзанная Принцессой Хелль, как оказалось, всё же не оглохла.
— Что это вы там шепчетесь? Отставить! — и Вальтер её опасно блеснул излучателем.
— Что это вы там шепчетесь? Отставить! — и Вальтер её опасно блеснул излучателем.
— Последние признания в любви, — горько усмехнулся Хэнк. — С вами, злодеями, всё некогда…
Долговязая девица, смотрящаяся этакой спортивно подтянутой длинноногой бестией в флотском комбезе, странно изменилась в лице. Что-то живое и даже почти человеческое почудилось в нём недоверчиво прислушивающемуся Хэнку.
— Эх, дурак ты, Малыш. Признайся лучше в любви мне, и вся галактика вскоре станет нашей. И пусть папенька только пикнет, что я связалась с низшей расой. Пристрелю. Ну же, решайся!
Она уже шагнула вперёд… но тут снова капризная и ветреная Фортуна коварно крутанула своё колесо. Сменила ветры и вообще, поменяла местами улыбку и гримасу…
Маркиза никто и никогда не обижал. Максимум, пару раз ткнули носом в зловонную лужицу, а потом показали плоскую коробку с таким замечательным песочком — так славно бывало пожурчать в него, а потом вволю порыться! Но сейчас, когда кованый сапог этой противной чужачки со странным запахом вдруг наступил на хвост… о-о, вопль оскорблённого до глубины души уже не котёнка, но ещё и не кота взлетел до мигом заинтересовавшихся этим делом небес.
