Растянувшись толстой веревкой — по паре конников в ряд — ехал отряд, — сразу почему-то было видно, отряд, а не группа, имеющая слабое понятие о воинской дисциплине, — больше десятка человек. Одежда их из плотной кожи была мне уже знакома, да и лица имели некое сходство: хищные черты лица, черные волосы, темные глаза. Нет, не инкубаторская похожесть клонов, а скорее набор признаков присущих людям одной национальности.
Меня заметили мгновенно, еще несколько секунд молча, используя быстрый обмен жестами, решали, как действовать. И вот навстречу нашей маленькой компании выехал один мужчина. Седым ежиком топорщились волосы на голове, на лице с резкими, будто рублеными властными чертами поблескивали настолько черные глаза, что в них ничего нельзя было прочесть. Не смотря на седину, даже на миг не возникло у меня впечатления, будто отряд направил на переговоры самого пожилого и оттого бесполезного члена, которым можно рискнуть без ущерба для коллектива. Этот был опаснее едва ли не всех остальных вместе взятых. Двуногий волчара с мозгами человека, накопленным опытом боев и смертей.
— Почтенная магева, — мужчина остановил коня в двух метрах от меня и медленным кивком поприветствовал.
Одна рука вольно лежала на бедре, вторая придерживала повод, обе далеко от оружия, впрочем, исправить положение воин мог меньше, чем за мгновение.
— Вы искали встречи со мной, зачем? — я не стала разводить придворного политеса. Таким жестким людям чем больше поддаешься, тем меньше они тебя уважают. Был у меня один препод такой, пока его не опустишь, за человека не считал, зато потом я у него любимой ученицей стала.
— Я Сарот, ротас ариппы, — представился седой.
— Сарот — это имя, ротас — что-то вроде командира, а ариппа — название отряда? — уточнила я правильность интерпретации.
— Точно так, — отчеканил мужчина, кажется, решил, что я над ним издеваюсь, а я ведь и впрямь не знала таких мудреных слов. — Один человек из моей ариппы менее луны назад принадлежал к ариппе Биркота. Той самой, которая стояла в Патере.
— Один человек из моей ариппы менее луны назад принадлежал к ариппе Биркота. Той самой, которая стояла в Патере. Магева уничтожила ее.
— Они напали, причем напали без предупреждения, моя самозащита оказалась эффективной, — как можно более равнодушно ответила я. — Когда угрожают мне и моим людям, я отвечаю ударом на удар.
— Это право каждого, магева, — не стал ерепениться Сарот. — Биркота взял деньги и принял бой. Он проиграл, ты выиграла. Такова жизнь. Но Макит теперь член моей ариппы, я взял его под свою руку.
— А какое мне должно быть дело до перемещения кадров в ваших отрядах? — не врубилась я.
— Он единственный из людей Баркоты остался в живых, свернул ногу, когда вел вас с маретом по городу, — объяснил командир, вернее, это ему показалось, что объяснил.
— И что с того? Я теперь являюсь ему в кошмарных снах и угрожаю лютой смертью? Он ночами засыпать боится, а днем все ждет, как на него ливень огненный хлынет и кучку пепла да сапоги оставит? — пошутила я, вернее, это я думала, что пошутила, даже Лакс хихикнул, а морианец резко кивнул и мрачно обронил:
— Магева сказала.
— Да мало ли что я ляпнула, это шутка такая была, Сарот, — возвела я к небу глаза. — Делать мне больше нечего, как третировать одного жалкого недобитка на расстоянии.
— Граф Кольра тоже так думал, пока дурную болезнь не подхватил, состояние не потерял и места наместника не лишился, — невозмутимо перечислил седой.
— Наверное, он слишком сильно хотел мне плохого. Знаете, есть мудрая пословица: зло, причиненное тобой, к тебе вернется непременно. Мысль — пусть и не зрима, зато имеет вполне материальные последствия, в чем граф убедится на собственном опыте с небольшой магической помощью, — объяснила я, сделав вид, что информация о несчастьях противного типа для меня далеко не новость. — А ваш парень просто психует не по делу. Вы ему посоветуйте вечером корень валерианы пить или настойку из шишек хмеля, очень нервишки успокаивает. Кошмары как рукой снимет. — Очень хотелось процитировать «скушай заячий помет, он ядреный, он проймет», но удержалась, а то ведь и правда в медицинских целях кое-кого могли заставить жрать дерьмо ложками. — Смерть твоего человека мне не нужна, впрочем, жизнь тоже, он вообще мне глубоко фиолетов, так можешь и передать.
— Понял, магева, — внимательно выслушав, ответил мужчина. Сложно было сказать чего-то наверняка по его физиономии, однако, мне показалось, командир поверил в непричастность магевы к кошмарам его подчиненного.
— Что ж, понимание — неплохая штука, тем более между морианцем и магевой, — рассудила я. — Наверное, даже больше чем неплохая, я бы сказала почти музейная редкость.
— Верно, — коротко усмехнулся Сарот, оценив шутку, и решительно прибавил. — Вы не серчайте, почтенная, только особой любви меж нами никогда не было.
— На правду злиться — себя не уважать, — пожала я плечами и чистосердечно продолжила, вспоминая свои тщетные попытки поколдовать в родном мире. — Я вам в чем-то даже сочувствую, вы единственные люди в этом магическом мире начисто лишенные дара чуять магию. Загадочная аномалия.
— Оса, если ты собираешься сегодня под крышей ночевать, а засветло добираться без магии думаешь, нам пора в путь, — небрежно вмешался Гиз в беседу, подбрасывая эдакий тонкий намек на толстые обстоятельства: ехать, в самом деле, пора — раз, морианцами для магевы не лучшая компания — два, ему не нравится мой панибратский тон с потенциальными врагами — три.
Мои мареты, как натуральный, так и парочка «фальшивых», следили за ходом переговоров, оставаясь верхами в нескольких метрах от точки «икс».
(Это я так поименовала собственное место встречи с командиром наемников). Один Фаль по праву невидимки восседал на моем плече и корчил Сароту страшные гримасы. Высунутый язык был в них далеко не самым обидным компонентом на подвижном личике сильфа.
— Он иногда такой зануда бывает, — по-свойски пожаловалась я морианцу на телохранителя, — на самом интересном месте прервать норовит.
— В Котловище направляетесь? — больше для проформы, потому как других деревень и хуторов в пределах нескольких часов конского хода не было зафиксировано, осведомился Сарот и, не дожидаясь моего ответа и неизбежных подозрительных вопросов, продолжил: — Коль нам в одну сторону, так в дороге разговор продолжить можно.
— Давай, только ты своих ребят предупреди, пока они не решили, что я тебя в плен взяла и надумала либо казнить зверски, либо в мареты произвести, — посоветовала я.
Незамысловатая шутка шибко развеселила Сарота. Он заржал в голос, оскалив крепкие, белые зубы. Кстати, даже зубы у мужика были чуть заостренные и клыки в верхней челюсти выпирали, как у волка, довершая невольно возникшую ассоциацию. Подъехав к отряду, он коротко сказал что-то людям, причем сопроводил свою речь несколькими странными движениями пальцев. Я предположила, что в отряде существует принятый язык жестов, исподволь сообщающий своим куда больше, чем слова, сказанные вслух. Удобно, быстро и надежно! Выгоднее, чем поездной билет. Чужак не догадается, о чем у него перед носом морианцы сговариваются.
