— Славного дня, уважаемый Винтас, Бдящий за Спокойствием в стенах Цвиранга желает откушать наливки на косточках вишни и орешках крида. Увы, он слишком торопится, чтобы насладиться уютом вашего превосходного трактира и трапезой.
— Сейчас прикажу вынести, Кол, — спокойно отозвался бывший палач, без всякого подобострастия, и спросил у меня: — Свежего мяса к столу не желаете, магева?
— Вряд ли там найдется место еще для одной тарелки, — не без сожаления прикинула я.
— Магева? — мощный вопль, раздавшийся из кареты, заставил вздрогнуть нас и лошадей. Не натяни кучер вожжи, могли бы и понести. Даже Гиз напрягся, готовый прикрыть меня своей грудью, и сместился в пространстве, становясь между магевой и каретой с буйным неизвестным, готовый убивать в случае необходимости. Вот ведь бедолаге-ездоку башку как напекло.
Дверца распахнулась то ли от сильного рывка, то ли от пинка. Кол не успел даже выдвинуть лесенку-ступеньку, когда из кареты выпрыгнул, почти выкатился пузатый, начинающий лысеть человечище с аккуратной черной бородкой эспаньолкой. Брови ходили на лице его как лодочки в шторм, глаза лихорадочно сверкали. Я вылупилась на него ответно. Ну ни фига себе! Вот так номер! На вид мужик был вылитым Лучано Паваротти, рост, толщина, прическа, да и орал столь же изрядно.
— Магева! — человек-гора в коричневом, только более пышном, снабженном какими-то узкими нашивками-цепочками по рукавам и груди мундире, с поразительной живостью метнулся ко мне, продолжая мощно звучать: — Сам Гарнаг-защитник направил меня сюда! Хвала Справедливому! Я ведь не знал уж куда кинуться, где мага в Ланце сыскать.
— А вы собственно кто? — уточнила я, сильно сомневаясь, что по здешним краям разгуливает сам итальянский маэстро в новой инкарнации.
— Прошу прощения за мою бесцеремонность. Всему виной крайнее волнение, почтенная магева, — толстяк оставил попытки прорваться сквозь заслон Гиза к моему бренному телу и представился, повторяя частью речь Кола. — Бдящий за Спокойствием в стенах Цвиранга, Кугмар барон Умарский.
При слове Цвиранг человек театрально повел рукой в сторону тюрьмы и я, уже втайне радуясь исполнению своего коварного плана, сочла нужным сделать последнюю проверку:
— То есть вы — самый главный начальник в местной тюрьме, так?
— Именно так, почтенная магева, — просиял Кугмар, будто я ему о нежданном наследстве весть принесла, или не ждал такой выдающейся догадливости от мага женского полу.
«Значит тюремщик, а не певец», — чуть-чуть разочарованно установила я.
Пока толстяк, бурно жестикулируя, скакал вокруг меня, Винтас успел отнести мясо на кухню и прислать девушку с широким подносом, где уютно покоилось блюдо с пирожками и пузатый графинчик, рядом стояла предусмотрительно наполненная темной жидкостью стопочка.
Кугмар хватил рюмашку, крякнул, сцапал пирожок и куснул, заглотнув сразу целиком. Ухи и щеки мужика разом порозовели. Видно, косточки и орешки придавали необычайную крепость напитку, потребляемому представителем власти прямо в процессе исполнения служебных обязанностей, не взирая на температуру окружающего воздуха. Н-да, никакой трудовой дисциплины! Девица, одной рукой придерживая поднос, второй наполнила стопарик сызнова.
— Так зачем я вам понадобилась? Неужто какой-нибудь преступник за магию взялся? — с прежним вежливым интересом спросила я, испытывая невольную симпатию к громогласному типу за его сходство с великим певцом.
— Не дай, Гарнаг! Нет, почтенная, иная беда у нас стряслась, — при воспоминании о проблеме винный румянец почти сбежал с лица тюремного начальства, и он поежился, не смотря на летний полдень. — Не изволишь ли выслушать? — мужчина умудрился поклониться не без изящества в сторону от меня к карете, намекая на то, что общаться лучше подальше от посторонних глаз.
— Отчего ж не послушать, я жутко любопытна, — согласилась я, насколько могла тщательно, скрывая энтузиазм.
Вот так Бдящий Кугмар, поднос на откидном столике и я оказались в прокаленной солнышком карете. Гиз, счастливчик, проверив экипаж на отсутствие мин, остался охранять нас снаружи.
Вот так Бдящий Кугмар, поднос на откидном столике и я оказались в прокаленной солнышком карете. Гиз, счастливчик, проверив экипаж на отсутствие мин, остался охранять нас снаружи.
Опрокинув еще одну рюмашку и приняв пару пирогов на закуску, начальник тюрьмы вытер вспотевший лоб огромным розовым платом и набрался достаточно сил и храбрости, чтобы заявить:
— Привидение, дух ли, демон какой проклятый у нас в Цвиранге завелся, магева. Воет, стонет, так что душу из тела вынимает и сердце жмет.
— Давно завелся? — откинувшись на вполне пристойно-мягкие подушки кареты, я принялась педантично, как и полагается, наверное, магеве, выспрашивать подробности.
— А Темный Шаграт его знает когда. Раньше-то мы только тяжкие шаги слыхали, стуки разные, да цепей звон, а сегодня, почитай три часа уж как воет, то во дворе голос слышится, то в самой тюрьме, да в местах все разных. Ребята мои нервничают, говорят, не к добру все это, смерть накликает или еще какую великую беду. Правду сказать, я сам, как услыхал, чуть Творцу душу не отдал, — полушепотом объяснил суеверный толстяк и снова приложился к графину. — Возьмешься ль избавить нас от страсти этакой, а магева?
— Избавить можно, знаю, о чем говоришь, таких духов я неплохо гоняю, — честно, пусть и не до конца честно ответила я, припомнив, как попался в капкан под яблонькой хитроумный Фокма.
— А что взамен попросишь, магева? — сразу, наверное, по служебному положению ему полагалось именно так, не о личном же просил, уточнил Кугмар, коснувшись тугой мошны на поясе. Думал от меня деньгами отделаться? Не выйдет, дружок!
— Я желаю переговорить с Кейсаром Дергом и дать ему возможность повидаться с псом, собаке обещала, — небрежно объяснила я.
Мужчина поперхнулся и нервически забормотал, комкая в руках платок:
— Не можно, никак не можно. Государственный ведь он преступник, приговор уж подписан, казнен завтра будет, не имею я права даже магеву к нему пустить. Другого чего пожелай, почтенная!
— Другого мне не нужно, — покачала я головой и привстала.
— Так не поможешь, стало быть? — застонал мужик, стекла в карете зарезонировали.
— Отчего ж, помогу, ты человек подневольный, не имеешь права, так не имеешь, чего ж с тобой спорить, сейчас друзьям скажу, что оставить их ненадолго должна и вернусь, — объяснила я и предложила: — Поедем призраков гонять?
— Эх магева, тяжкий долг на мне оставить хочешь… — пробормотал толстяк, потом будто встряхнулся, глянул на меня цепко, остро, и спросил: — Только переговорить?
— Да, а чтоб ты не тревожился, скажу: ни меня, ни пса, коль нужно будет, никто и не углядит, да и не собираюсь я ему побег из застенка устраивать, — подбодрила я Кугмара, проявившего неожиданную силу духа.
— Согласен, магева, избавь от привидения проклятого, и я свое слово исполню, — решился начальник тюрьмы на рискованную сделку.
— Уговор. Обожди минутку, я сейчас, — деловито кивнула я и вылезла из душной парилки на колесах, надо было захватить из «Плахи» пса.
Гиз тенью последовал за мной к дверям трактира, выспрашивая на ходу:
