— Девчонка. Куда ж вы ее кинули, Силы? — шепнул одними губами Гиз, но я услышала. Впрочем, вступать в спор и доказывать, что я взрослая и умная, не стала. А ну его, пускай, чего хочет, то и думает, у нас дела поважнее препирательств о моем возрасте по паспорту есть.
Фаль вот тоже так подумал, потому как обнаружил корзинку съестного. Малыш восторженно затрубил и умильно зачирикал, мечась меж корзиной и поглаживанием крылышками моих щек:
— Оса, ты мне все принесла?
— Для тебя в трактире «Плаха» Кейр и Лакс полный стол вкуснятины держат, а это я для Кейсара притаранила, вдруг его тут плохо кормили? А на голодный желудок какой разговор? Ты, Фаль, если хочешь, нас не жди, прямо сейчас к парням лети, свою работу на отлично сделал, теперь наш черед, — предложила я.
Малыш восторженно затрубил и умильно зачирикал, мечась меж корзиной и поглаживанием крылышками моих щек:
— Оса, ты мне все принесла?
— Для тебя в трактире «Плаха» Кейр и Лакс полный стол вкуснятины держат, а это я для Кейсара притаранила, вдруг его тут плохо кормили? А на голодный желудок какой разговор? Ты, Фаль, если хочешь, нас не жди, прямо сейчас к парням лети, свою работу на отлично сделал, теперь наш черед, — предложила я.
Любопытство и желание набить пузико вступили в душе Фаля в могучее противоборство, первое победило, и сильф решил:
— Нет, я погожу пока, уж больно интересно с тобой. А Лакс и Кейр ведь все не съедят?
— Куда им, малоежкам против твоего аппетита. Ну раз все решено, я снимаю чары и зову Кугмара, — предупредила я друзей.
Начальник тюрьмы в свой кабинет просачивался с повышенной осторожностью, будто всерьез опасался застать тут пару десятков кровожадных призраков, задержавшихся на земле для свершения безжалостной расправы над его выдающимся во всех отношениях телом.
— Духи ушли, — оповестила я «Лучано», и все его тело изошло на вздох неимоверного облегчения. — Теперь ваша очередь держать слово.
— Могу я прежде спросить, магева, зачем вам этот разговор? У вас личные счеты с Кейсаром или приятельство? — осторожно, почти робко спросил этот большой мужчина.
— Ни то, ни другое, — ответила я. — Не так давно, по случаю, мы имели с ним беседу о смысле жизни, теперь мне хотелось бы завершить ее, полагаю, в свете нынешней ситуации, разговор примет весьма занимательный оборот. К тому же, повторюсь, я обещала псу, что он увидит хозяина. Если хотите, я могу вам дать слово, что не собираюсь устраивать Дергу побег из тюрьмы, не смотря на то, что он мне глубоко симпатичен.
— Почему? — кажется, «Паваротти» почти пожалел об отсутствии у меня таковых преступных планов.
— Вы дружите с Кейсаром? — неожиданно догадалась я.
Вместо ответа толстяк скорбно вздохнул и опустил глаза, комкая собственные пальцы-сосиски, как носовой платок. Ему было мучительно стыдно превратиться в тюремщика собственного друга, в тюремщика и сторожа перед казнью. Неотвратимость приговора и невозможность что-либо изменить тяжким грузом легла на пухлые плечи вовсе не мрачного, не смотря на должность, человека.
— Если дружили, поймете. Коль он виновен, то заслуживает наказания, а если нет, то побег не выход, а признание несуществующей вины. Тут надо действовать иначе, — твердо заявила я.
— Как? — с возрожденной из пепла надеждой посмотрел на меня Кугмар.
Он не смел даже помыслить о бунте против короля, однако теперь в игру вступила иная сила, превыше данной монарху. Сила мага, обладающего здесь не только способностью творить волшебство, но и правом на суд! Кугмар решительно воспрянул духом. Неразрешимое нравственное противоречие обещало благополучно разрешиться, мужику достаточно было лишь дать мне возможность во всем разобраться, и ее он с превеликой радостью был готов мне предоставить.
— А вот этого ответа вы от меня не услышите, — как могла позагадочнее улыбнулась я, потому как понятия пока не имела, что надумаю выкинуть.
— Наверное, так будет правильно, — почти с радостью (перевесил заботы на чужие плечи!) согласился начальник тюрьмы и сказал: — Я провожу вас к Кейсару, обождите минуту, только возьму ключи.
— Не слишком ли ты откровенна, магева? А если предаст? — осторожно спросил киллер.
— Так надо, Гиз, — коротко ответила я, до странности убежденная в том, что говорю и делаю, и, как ни удивительно, телохранитель смирился с таким ответом, во всяком случае, больше не спорил.
— Так надо, Гиз, — коротко ответила я, до странности убежденная в том, что говорю и делаю, и, как ни удивительно, телохранитель смирился с таким ответом, во всяком случае, больше не спорил.
«Лучано» вскоре объявился с изрядной связкой разномастных ключей на специальном кольце у пояса. Стражам был отдан приказ оставаться на местах, а мы отравились в странствие по бесконечным тюремным коридорам. Если взять за аксиому, что начальник этого мрачного хозяйства не пытался путать следы, то Кейсара Дерга засунули в самую глубокую дыру, то ли от большой опаски его выдающихся талантов, то ли от столь же великого уважения.
Мы довольно долго спускались вниз, окна, вернее их здешний аналог «бойница в стиле модерн» вскоре перестали попадаться вовсе, путь освещали лишь чадящие факелы и пованивающие масляные лампы. Было темновато, я помучилась, помучилась, да взяла и сотворила шарик света. Благо, наловчилась регулировать мощность заклятья и могла не опасаться спалить себя и всех присутствующих вместо того, чтобы малость рассеять мрак. На шарик с руной Кано внутри тут же перепорхнул Фаль, уселся на него, как на кресло и интенсивность света резко усилилась. Как если бы вместо лампочки в 60 ватт, 200 ввернули. «Неплохо!» — одобрила я маленькое проявление магии сильфа, Фаль самодовольно рассмеялся.
Стражники, встречавшиеся нам на пути, никаких дурацких вопросов не задавали, даже коситься с подозрением переставали, как только узнавали своего начальника с магевой в придачу да слышали нашу содержательную беседу о неупокоенных душах и начинали благоговейно дрожать.
Пожалуй, вздумай я и вправду вывести Дерга отсюда, никаких проблем не возникло бы. Но я пришла за другим. На протяжении последнего участка пути Кугмар несколько раз использовал ключи из своей связки. Оказалось, кстати, от этих дверей они только у него самого были. Посторонним и даже своим вход в особо опасную зону, где содержали Кейсара, был закрыт крепко накрепко. Тут даже стражников не было.
— А как же вы его кормите? — удивилась я.
— Повеление его величества Клементария Пятого: узнику только вода. Вода в камере есть, там родник, — отворачиваясь от света шарика, пробормотал Кугмар. — Я ему тюфяк колосьями набитый сунул, вот и все, что осмелился.
— Сколько Дерг уже сидит? — спросила я, мысленно хваля себя за предусмотрительно захваченную корзину с продуктами.
— Шесть дней, — признался тюремщик и остановился перед массивной, как против Халка деланной дверью. — Пришли.
— Открывай, и подождете меня тут. Ты, Гиз, тоже, не спорь. Куда я из камеры денусь? Тут даже окон нет, чтоб выброситься, — фыркнула я.
Заскрипел тяжелый засов, выходящий из пазов, потом второй и третий. Да, Дерг был важным узником. Они б еще шваброй для пущей надежности приперли. Ну вот начальник тюрьмы справился с замками и навалился, распахивая тяжеленную створку. Первым внутрь черной стрелой, едва не сбив меня с ног, ринулся пес, едва успела удалить оборачивающую его руну невидимости, чтоб хозяина не напугал, только после стремительной животины смогла войти и я. Дверь закрылась.
