— Если девять дней, значит, уже напился, поминки закончены, до сороковин ждать не будем, — хмыкнула я.
А что оставалось делать? Не то чтобы я обожала субъектов, имевших обыкновение топить свои проблемы в вине, скорей уж недоумевала, когда случалось мне оказаться свидетельницей подобного. Как может человек в здравом уме считать, что беда отступит или забудется, если хлебнуть чего-то высокоградусного? Скорей уж, если следовать логике, надо пить кофе или колу (это не реклама!) или другие стимулирующие умственную деятельность напитки, чтобы подтолкнуть мозг к поиску выхода из безвыходного положения. Если угодил в болото, надо пытаться выбраться, а не закрывать глаза и готовиться покомфортнее пускать пузыри.
Хотя, может, я и не права, может, просто не доводилось мне бывать в такой кризисной ситуации, когда больше всего на свете хочется «уколоться и забыться», забыть обо всем и о себе. Пока не была и, надеюсь, никогда не окажусь. Даже в часы самого беспросветного отчаяния в течение всех этих недель разлуки я ни на секунду не хотела вычеркнуть из памяти время, проведенное в Хавале, и своих друзей. Уже одно то, что они где-то во Вселенной есть, хоть и не рядом, вселяло в меня веру и радость, пусть с примесью тоски и боли, но истинную радость.
Я вскарабкалась на неоседланного Дэлькора, аккуратно придерживая подол футболки с крепко спящим сильфом, и, используя черную гриву коня, — длинные пряди, перемежающиеся аккуратно заплетенными косичками, — вместо поводьев, огласила план действий на ближайшее будущее:
— Поехали, хочу глянуть в глаза этому начинающему алкоголику неблагонадежной эльфийской наружности. На месте и решим, искать ли в здешних краях наркологический диспансер или обойдемся холодным душем и рассолом, — скомандовала я.
— Твои колдовские вещи брать, почтенная магева? — подчеркнуто вежливо уточнил Гиз.
— Мои колдовские вещи? — переспросила я, бормоча себе под нос: «Я все ловлю на лету, но непонятно, что конкретно ты имеешь в виду?». Взгляд скользнул по полянке и почти сразу наткнулся на небольшой бело-синий с дамской мордочкой пакет из «Лидии» и сумочку. Ого! Так они тоже через зазеркалье путешествие совершили! Похоже, когда я в вязкий туман проваливалась, невольно верхний пакет со сладостями зацепила. Какая я предусмотрительная, в этот раз даже с гостинцами явилась. Будет, чем Фаля разок побаловать, коль от иномирных деликатесов нос воротить не станет. — Конечно, брать! Сумочку мне, остальное вам!
Кейр подал за ремешок сумочку, с некоторой опаской умостил «волшебный» мешочек, шуршащий, как тысяча буйных шуршалок, спереди на седло и взлетел на коня, Гиз синхронно повторил его движение, занимая место по левую сторону чуть сзади от меня. Наша маленькая кавалькада тронулась к изрядному пролому в зарослях кустов, организованному группой лиц, встречавших меня любимую.
— Кстати, вопрос по существу: где мы вообще географически, сколько я отсутствовала и далеко ли до балаганщиков, где квасит Лакс? — попросила я справку, полной грудью вдыхая запах мира.
— А ты не знаешь, магева? — удивился Кейр и уставился на меня с подозрительным прищуром, даже стесняться за вора враз перестал.
— А ты не знаешь, магева? — удивился Кейр и уставился на меня с подозрительным прищуром, даже стесняться за вора враз перестал.
— Знаю, конечно, просто твой склероз проверяю, — съехидничала я, но тут же устыдившись того, что невольно сорвала тревогу за пьянствующего Лакса на вполне трезвом и вообще ни в чем невиноватом телохранителе, постаралась объяснить: — Кейр, я думаю, в наших мирах время по-разному течет, я ведь три недели лбом во все стенки долбилась, пока Фаль с Дэлькором мне не помогли дверь открыть. А что здесь творилось, понятия не имею, но очень хочу знать!
— Ага, — в недоумении перед магевскими причудами потер лоб воин, но отрапортовал четко: — Тебя не было ровно половину луны. Мы сейчас близ Мидана, лесом минут семь напрямик. Когда ты исчезла Оса, на площади представление закатив, в городе такой переполох творился, что мы постарались затеряться у балаганщиков. Думали, ты вот-вот вернешься, значит, нам далеко уходить нельзя. Там нас Гиз и отыскал. Понятное дело, мы в драку кинулись, но он растолковал, что к чему. Растолковал так, что поверили — не враг он тебе больше.
— Не друг и не враг, а так… Ладно, посмотрим. А с какого перепугу Лакс запил, неужто только от слов гадалки или вы еще от меня чего важное скрываете, какую-нибудь знатную гадость про запас отложили? — демонстративно хмурясь, потребовала я ответа.
Хотя, вообще-то мне хотелось вопить во все горло что-нибудь ликующе тарзанистое, чтоб в страхе прятались все окрестные Шерханы. Я ведь вернулась! Ур-р-ра! Здесь со мной магия, волшебные помощники руны, а значит, все будет офигенно хорошо, даже если пока не очень.
— Нет, магева, ничего не таим, все они, эти проклятые предсказания, — буркнул Кейр, сплюнув под копыта коня. — Первое ты и сама слышала.
«Скоро та, кто тебе дороже самой жизни перестанет ходить по этой земле»! — провыла я с самым многозначительно-трагичным видом а ля баньши.
— Второе было не лучше, — мрачно прокомментировал воин. — Лакс и так сам не свой ходил, весь истомился, а когда от старой Матиассы, эта та самая ведьма, что в трактир приходила, — ее балаганщики чуть ли не за главу клана почитают, — услыхал: «Не под силу рукам человеческим магеву вернуть» и вовсе духом пал. Ты прости, Оса, небось, меня виноватым считаешь, что его из трактира за уши не вытащил. А только я видел, как он у шатров с твоим кинжалом бродит, поглаживает и что-то под нос бормочет, а глаза пустые, будто из них душу вынули, вот и решил, пусть уж лучше пьет. Авось, ты вернешься, все наладится, а коль нет, может, со временем боль поутихнет.
— С руками человеческими это она правильно сказала. Копыта, морда и крылья руками не считаются, — фыркнула я, поглаживая бархатную шкуру волшебного коня, преодолевшего границы миров, чтобы вернуть меня. — Буква истины соблюдена, а что до смысла, кто поверил, сам дурак.
— Как есть дурак, в магеву влюбиться, — отвернувшись в сторону, согласился Кейр себе под нос так тихо, чтобы я не слышала.
— Гиз, а это нормально, что Фаль до сих пор спит? — обратилась я с очередным вопросом уже к экс-киллеру. Мотылек, конечно, любил поспать, но чтобы вместо встречи, радостных объятий и ревизии моих гостинцев давить ушко, это казалось мне малость подозрительным даже для очень уставшего дружка.
— Я не знаток жизни сильфов, почтенная магева, — суховато отозвался мужчина.
— Эй, Гиз, — прервала я его, чуть придержав Дэлькора Протянула руку и ухватила повод коня новоиспеченного телохранителя. Лошадка зыркнула на меня не слишком доброжелательно, но, уважая авторитет эльфийского жеребца, его всадницу тяпать за грабки не стала.
— Чего я тебе такого злодейского сделала, что бы ерничаешь без перерыва на обед? Заладил как попугай «почтенная магева, почтенная магева». Не я тебе задание на отстрел магев давала, не я тебя с должности снимала, лишив возможности и дальше народ на тот свет профессионально отправлять. Я понимаю, отстранение от любимого дела, возведенного в ранг искусства, неприятно, но ведь это не конец света. Жизнь продолжается, может, ты себе какое-то другое занятие по душе сыщешь. Охранять бывает иногда куда труднее, чем убивать, а что скучно со мной не бывает, ты и сам знаешь.
— Прости, Оса, ты права во многом, — мужчина извинился искренне, улыбнулся не прежней ядовито-ироничной, а нормальной пусть и грустной улыбкой и, переиначивая некогда слышанные от меня стихи, сказал: — Винить тебя мне не в чем, свои меч, щит, путь я выбирал сам, и они мне нравились. Теперь придется привыкать к новым.
