— Вы считаете, что люди пытаются переделать нас на свой вкус, Учитель?
Он вновь начал ходить из угла в угол, но не нервно, а размеренно и задумчиво. Чернота крыльев то сжималась до размеров развевающегося за плечами плаща, то разлеталась по всей оранжерее клубящимися вихрями, черные волосы били по плечам, четко выделяясь на фоне белоснежной рубашки.
— Разве тебе такая мысль не приходила в голову? — Типично раниэль?атеровская манера отвечать вопросом на вопрос.
— Много раз. Но это не единственное… В конце концов, мы и сами пытаемся стать похожими на них. В своем роде. Я сама лично производила все изменения.
— Да, твое первое деяние на посту Регента. — Он улыбнулся, лишь чуть?чуть показав кончики клыков. — Кстати, отличная работа. Прекрасно пойманный баланс. Но все?таки взрослые Хранительницы не должны быть одновременно и вене, как Теи, последние события это ясно демонстрируют. Надо будет что?нибудь сделать с геном линии Уору… — Он выглядел таким… просчитывающим варианты аналитиком. Естественно и непринужденно принимающим решения, последствия которых проявятся не раньше чем через несколько столетий и будут иметь гораздо большее значение, чем все мои сегодняшние трепыхания.
— Не будем отвлекаться. — Тон мой был несколько суховат. — У вас есть основания считать, что на эль?ин действительно было оказано нежелательное влияние?
— Тебе это лучше знать, Анитти. — Его голос хлестнул болезненно и резко, тщательно очищенный от магии, от этого еще более, ранящий. — Да провались оно все в Ауте, Valina (Ученица. (Неизвестный язык, предположительно древнеэльфийский.) — Примеч. автора.), я же сам учил тебя танцевать изменения! Опасность быть затянутым в танец всегда есть, она никуда не делась! И в этом случае — тем более. Ты — вене, и с твоей восприимчивостью риск выше в десятки раз. И ты — точка фокусировки для Эль, все, что влияет на народ в целом, прежде всего отражается на тебе. Да посмотри же на себя! Разве ты в порядке?
Я поморщилась. Удивительно, критика Учителя, которая обычно вгоняла в невыносимый стыд и вызывала навязчивое желание хоть как?то исправиться, сейчас отскакивала, не оставляя ни малейшего следа в сознании. Может, потому, что примерно то же, на разный лад, я сама не уставала повторять себе все последнее время.
— Иногда мне кажется, что решение интегрироваться со смертными было несколько поспешным…
— Так. — Он застыл в нескольких шагах, обернувшись крыльями и пристально разглядывая меня прищуренными глазами. — Не доходит. Попробуем еще раз. Люди. Излучают. Что?то. Что. Нас. Меняет. Особенно. Вене. Особенно. Тебя. А. Через. Тебя. Эль. Заканчивай. Заниматься. Дурью. И. Принимай. Меры. — Сен?образы, короткие, четкие и такие мощные, что в глазах поплыли кровавые круги, отбросили меня назад, в буквальном смысле вдавливая в стену.
— Уже принимаю. — Тут меня ударило новой, неожиданной и откровенно пугающей мыслью. — Лейруору! Я с ней танцевала, совсем недавно! Ее… Я… Я ей повредила?
— Нет. — Он ответил быстро и очень твердо, одновременно создавая сен?образ, который должен был доказать безосновательность этого ужасного предположения. — Это было первым, что я проверил, когда подумал, что по тебе должно ударить раньше всех. Лейри в полном порядке. Но вам лучше не встречаться, пока все не закончится.
Из меня точно воздух выпустили, и, лишь когда страх рассеялся, я поняла, как велик он был. Тело бессильно сползло по стене, из горла вырвался полупроглоченный всхлип.
— Что же до остальных…
— Нет никаких остальных, — Голос дрожал, но интонации были исключительно деловыми. — Эль заблокировалась от меня еще в самом начале. Она о себе позаботится.
Аналитик склонил уши, умудрившись в этот жест вложить и понимание происходящего, и глубокую тревогу за свою непутевую ученицу. Я попробовала сесть чуть ровнее.
— Что можно сказать об этом воздействии? Он подобрался.
— Ничего конкретного, Valina. Вряд ли они сами понимают… Влияние идет помимо сознания, как у отправляющей стороны, так и у принимающей.
Все на уровне интуиции, смутных ощущений, желаний и тончайших нюансов поведения. И снов. Сны во всем этом имеют ключевое значение. Осталось только понять, какое именно.
Сны… Да, разумеется. Сны.
Слово это вызывало нездоровые ассоциации где?то в глубинах моей генетической памяти. Смутное и ни на что конкретное не направленное беспокойство, накрепко связанное с самим понятием. Расплетающие Сновидения не зря считались одним из самых опасных кланов.
Старые битвы, старые смерти. Могут ли образы сновидений видеть сны? И что им снится? Наша реальность? Сны снов, иллюзии иллюзий. И может ли быть так, что наша явь — это чья?то иллюзия? Миры, поменявшиеся местами. И если я — конкретизация чьего?то сна, то кто же станет воплощением моего видения? Зазеркалье Расплетающих, где стираются все грани и все законы.
Может ли так быть?
Еще как может.
— У меня от всего этого голова идет кругом.
— Не думай. Танцуй.
Я насмешливо вздернула уши:
— Это совет Учителя или приемного отца?
— Это совет аналитика Изменяющихся. Наш клан всегда был ответственен за подобные проблемы.
— Наш клан. Кто там сейчас за старшего? Виор?
— Да. Не одобряешь? — Вопрос с оттенком профессионального интереса. Раниэль?Атеро был и ее учителем тоже.
— Она хорошая вене. Блестящий аналитик. Неординарный воин. Но она слишком самоуверенна.
Древний вновь склонил голову набок, заинтересованно проведя рукой по подбородку.
— Виортея действительно неплохой аналитик. И никогда не рискнет интересами клана.
— Нет. Но она слишком часто рискует собой. И после того как кое?кто излишне инициативный втянул ее в это дело, может решить, что разбираться с подобным — прямая обязанность главы Изменяющихся.
Он задумался. И отрицательно покачал ушами.
— На этот раз дело зашло слишком далеко, чтобы справиться с ним можно было усилиями простой вене. Заражены уже почти все кланы, не только те, что контактировали с людьми. Нужно вмешательство Хранительницы, и если удастся обойтись без посредников — тем лучше. Я слишком хорошо обучил Виор, чтобы она этого не понимала.
— Заражены. — Я протянула слово, словно пробуя его на вкус. И вкус этот мне не понравился. Это ведь даже не их вина, по большому счету. Это не они излучают — это мы настолько восприимчивы, что ловим почти несуществующее. Значит, нам просто надо стать более толстокожими. Дел?то всего на пару минут танца. Аут?те! — Аналитик, раскройте суть изменения!
Раниэль?Атеро автоматически начал отвечать в суховатой отстраненной манере анализа?синтеза, в которой он обычно выкладывал свои проекции матери.
— Люди превращают нас во что?то. Что?то, что мне решительно не нравится. В то, как они представляют чужих. Похоже на квинтэссенцию самых глубинных человеческих страхов, конечное воплощение их представления о предельном отчуждении. И в то же время это окрашено в отчетливые сексуальные тона, со всем коктейлем противоречивых порывов, которые характеризуют подобные отношения у смертных. Они просто… верят. Не могут не верить, ведь их подсознание — это те силы, которые заставляют нас действовать так, как они того ожидают, что, в свою очередь, лишь подтверждает их веру, и так далее по замкнутому кругу.
