Она ничего не ответила, только смотрела на меня насмешливыми и умными глазами. Потом вздохнула.
— Вы и в самом деле так думаете, да? Танцовщица. Ведьма. Королева. Таинственная и опасная. — Нефрит чуть растягивала слова, забавляясь уже в открытую.
— Кровавая Ведьма, если верить оливулцам. — Жалкая попытка отшутиться. Она ведь не может быть серьезной, так? Я? Воспринимаемая кем?то как источник погибели и вдохновения? Ничего более бредового в жизни слышать не приходилось. Знаю! Эго месть! За то, что чуть раньше я ее сбила с толку рассуждениями об эль?инском варианте матриархата. Нефрит Зеленоокая решила продемонстрировать, что не одна я умею тонко и изощренно издеваться.
Дверь распахнулась, в комнату бесцеремонно ввалились Сергей с Арреком. Не знаю, была ли я рада, что разговор прервался, или сожалела об этом. Разговор как раз принимал крайне интересный оборот.
Арры застыли с изумлением на благообразных физиономиях. Я прыснула, представив, что они сейчас увидели: мы с Нефрит на полу, нос к носу, болтаем ногами в воздухе и кутаемся в одну гигантскую шкуру. И атмосфера откровенного веселья в комнате, подсвеченная парочкой выпущенных мной сен?образов. Для полноты картины не хватало только пустой винной бутылки.
Сен?образ Нефрит радостно рванулся к ней, стремительно наливаясь радужными цветами юмора и расслабленности, беспечно запрыгал в бликах очага.
Арр?леди (не вставая с пола) величественно повернулась к вошедшим и тоном всевластной королевы осведомилась об успехах в проведении расследования. Я согнулась пополам от истеричного хохота.
Аррек коротко поклонился и сообщил, что да, они знают, где искать одного из Круга Тринадцати. Точнее, они нашли кого?то, кто это знает, и теперь просят, чтобы Видящая Истину присутствовала при допросе, дабы засвидетельствовать правдивость показаний. Похоже, что наша одиссея, и правда, медленно продвигается к логическому завершению. Ради того чтобы что?то узнать, Аррек бы не стал дергать Нефрит, тут он и сам вполне компетентен, а вот заручиться доказательством, достаточным для суда на Эйхарроне, — это совсем другое дело.
Нефрит плавным движением поднялась на ноги и скользнула в протянутый Сергеем плащ. Я же свою верхнюю одежу портировала прямо себе на плечи сама и с вызовом уставилась на Аррека. Пусть только попробует меня не взять! Но дарай лишь еще раз коротко поклонился и открыл портал.
Мы ступили в холодную ночь.
И вновь оставалось лишь поражаться мастерству Ар?река. То, с помощью чего мы могли за один шаг переместиться на некоторое расстояние, не было порталом в прямом смысле этого слова. И не могло быть засечено наблюдателями, ни из местных, ни даже из Эйхаррона. Северд?ин прошипели что?то подозрительно напоминающее ругательство, неощутимо материализуясь рядом с нами. Опять им не удалось проследовать тем же путем. что и остальные, опять пришлось нагонять. Я тихо улыбнулась в темноте капюшона.
Мы были в ночном лесу. Город, судя по всему, находился совсем рядом, может в паре километров, но по Г виду окружавшей нас чащобы этого не скажешь.
Дельвар стоял на морозе в одной рубашке и небрежно накинутой кольчуге: куртка, исполосованная и изжеванная, валялась на снегу живописной кучкой клочков и полосочек.
Кажется, у него тоже был занимательный день. Или ночь?
У его ног, удерживаемый в очень неудобном положении, с вывернутыми назад руками и опущенной головой, скорчился человек. Человек ли? Одет он был точно не по погоде, но, даже оставаясь в чем мать родила, похоже, больше страдал от унижения, чем от мороза. Хорошо хоть снег прекратил валить.
Аррек с Сергеем подошли к пленнику, а мы с Нефрит остались чуть в стороне, предпочитая казаться размытыми, безликими тенями.
Мужчина же вскинул голову, безошибочно устремив взгляд прямо на нас. В лунном свете глаза его блеснули яркой, светящейся изнутри желтизной.
— Плащ дайте. — Голос хриплый, животный. Точно его голос не совсем предназначен для произношения человеческих слов. — Дамы все?таки.
Вот вам и маскировка тенями!
Аррек сдернул с плеча свой плащ и накинул его на странного «языка». Тот коротко рыкнул, что при желании и некотором воображении можно было принять и за благодарность.
— Титул?
— Вер. Царевич Халисский.
Кажется, перед тем как начать задавать вопросы, беднягу хорошенько обработали, может подкорректировали что?то на органическом уровне, потому что сейчас он начал отвечать сразу и без запинок. Только светящиеся в темноте расплавленной яростью глаза выдавали, что это все?таки допрос.
— Приятно познакомиться. Теперь расскажи, что ты знаешь о Мастере?Целителе ЛеКреине?
Пленник дернулся в железном захвате Дельвара, да так, что дюжего риани чуть было не сшибло с ног, но послушно начал рассказывать невеселую историю своего знакомства с неким ЛеКреином. А я вдруг обнаружила, что с трудом могу сосредоточиться на его словах.
Я вглядывалась в искаженное яростью лицо, пыталась понять, что же передо мной. Все словно отодвинулись, голоса звучали приглушенно и как?то рокочуще. А в ушах стучало — неужели так громко может шуметь моя кровь?
Запахи. Запах свежего снега, леса и диких зверей. Мята и лимон — от Аррека. Сладковатый, ненавязчивый, бьющий точнехонько в гормональную систему — Нефрит. А вот то пятно горьких ароматов — наверное, Сергей.
Но отчетливей всего ощущался запах пленника: дикий, мускусный. Нечеловеческий. Запах сырой шерсти и застарелой крови. И ярости. Бешеной, застилающей мысли и звуки ярости.
Казалось, кровь не течет — кипит в жилах. Казалось, мышцы болят и стонут от желания превратиться во что?то иное, что?то сдерживаемое лишь волей чужаков. Казалось…
Мир окрасился в красное и золотое Луна почти жгла глаза нестерпимым приказом.
Я подняла руки и увидела, что пальцы заканчиваются когтями. Не аккуратными, длинными и смертоносными когтями эль?ин, а жуткими, грязными полумесяцами, уродовавшими руки, заставляющими кости хрустеть от боли.
На фалангах пальцев появилась шерсть. Люди пахли уже не своими ароматами, а кровью. Горячей, вкусной кровью, свежим парным мясом, в которое можно вцепиться клыками. Та?ак…
Я действовала с безошибочностью, выработанной долгой практикой и здоровым инстинктом самосохранения. Миг — и меня окружила стена Вероятности, щит, наглухо отсекающий все лишние впечатления. «Я — Антея тор Дериул?Шеррн. Я — эль?ин. А еще я — вене, и иногда это доставляет больше хлопот, чем хотелось бы».
Привычное с детства внушение помогло, но собственный муж по?прежнему вызывал подозрительно гастрономический интерес. Что?то в этом было не то.
Закрыть глаза. Вдохнуть свежий, тщательно отфильтрованный воздух параллельной Вероятности.
«Мой мир — синий и холодный, в отстраненных тонах зимней ночи. Мой мир — золото, и многоцветье, и голубизна цветка, жгущего петлицу куртки. Мой мир — это мой мир. И он таков, каким я пожелаю его видеть».
Давящий багрянец наконец отступил. Стало возможно расслышать что?то еще, помимо грохота собственного сердца.
Давящий багрянец наконец отступил. Стало возможно расслышать что?то еще, помимо грохота собственного сердца. Я подняла веки и встретилась взглядом с потрясенным, исполненным не то надежды, не то ужаса взглядом пленника. И обеспокоенным взглядом Аррека. Проигнорировала первого и послала второму извиняющуюся улыбку. И почувствовала, что меня окружает еще одна стена щитов, на этот раз куда более искусно сработанных. Параноик. Но заботливый.
