— Нет, но лекции профессора Айвазяна посещал исправно.
— Ого! — Во взгляде девушки появилось неподдельное уважение. — Он даже в Ново-Московском универе уже не читает. Где же вам посчастливилось?
— Это всё заочные курсы садовников-любителей. Так трудно порой договариваться с садовыми вредителями. Ты им: «убирайтесь, самому есть нечего…», а они в ответ что-то про толерантность, общечеловеческие ценности и что я расист, сексист и таксидермист [14] .
От громкого смеха девушки даже контрразведчики на короткое время забуксовали, но начальник только скрипнул зубами и мгновенно восстановил порядок в представлении.
— А чем же занимается садовник-любитель в этом богом забытом и скучном месте? — Девушка с улыбкой вернула подачу.
— Да этим и занимаюсь. Выкорчёвываю сорняки, гоняю всяких вредных насекомых…
— А что ты вообще чувствуешь, когда убиваешь? — Девушка в упор посмотрела на Белого.
— Мы не представились. — Алексей мягко улыбнулся. — А то вы всё про меня знаете, а я почти ничего. Не называть же мне вас «товарищ лейтенант».
— Светлана. — Девушка чуть склонила голову в некоем подобии поклона.
— Так вот, Светлана. — Алексей аккуратно взял девушку под локоток и повёл по дорожке между куполами. — Согласно работам нашего горячо любимого академика Айвазяна, вы должны были как-то усилить контраст по отношению к своему вопросу. Например, взять меня под руку и ласково посмотреть в глаза. Возможно, даже дать вдохнуть запах ваших волос. Тогда обделённый вниманием красивых женщин молодой офицер непременно размякнет и расскажет, как в детстве мучил кошек и дёргал девочек за косички.
— Утёрлась, — констатировала Светлана. — И всё-таки, как с косичками?
— А никак. — Белый чуть подмигнул мучительно сглатывающему слюну командиру взвода радиоразведки и повернул в другую сторону. — Пришлось повзрослеть очень рано, и обычные подростковые глупости меня миновали. А вот вы, писали мемки своим мальчикам?
— Как, однако, ловко вы переводите разговор на меня.
— Не менее ловко, чем вы от него уклоняетесь, — парировал Белый.
— Но ведь мы говорим о вас?
— Нет, Светлана. Мы просто разговариваем, — возразил Алексей. — Заняться вопросами службы вы ещё вполне успеете. А вот просто поговорить… когда ещё придётся.
— А расскажи мне просто что-нибудь?
— Хорошо, — покладисто согласился Белый. — Ты такой же лейтенант, как я — Патриарх Всея Руси. Форма не подогнана, знаки различия слегка проворачиваются, шеврон помят. Из чего делаем ряд простых выводов. Ты, конечно, разбираешься в психологии. Возможно, даже закончила психфак. Но к медслужбе отношения не имеешь. Скорее всего, ты как-то уговорила начальника медслужбы группировки, милейшего Дмитрия Егоровича, дать тебе возможность побывать в действующей части. Форму получила со склада контрразведки, которая там пылится специально для таких случаев.
А вот одна из пуговок, та, которая отличается неестественным блеском, скорее всего камера скрытого наблюдения. Исходя из всего вышеперечисленного, могу дать один совет. Подойди к замкомандира бригады. У полковника Дмитриева дочка примерно твоего возраста. Кроме того, это действительно прекрасный офицер и до ранения частенько участвовал в рейдах. Грудь в орденах, примерный семьянин… что ещё нужно для хорошего репортажа?
— Да… — задумчиво произнесла девушка. — Давненько меня так не умывали. — И вдруг, вывернувшись каким-то змеиным движением, встала так, что их лица почти соприкоснулись. — И всё же, что ты чувствуешь, когда убиваешь?
Белый осторожно обнял девушку и впился долгим поцелуем в податливые губы. Затем отстранился на мгновение и произнёс:
— Отдачу чувствую. А потом кордановую гарь.
* * *
Поскольку первые данные по анализу добытых в рейде сведений должны были поступить только через несколько часов, полковник Сабуров, отпустив Белого и его людей отдыхать, достал из своих запасов крошечную флягу с коньяком «Ахтамар» и с наслаждением пригубил пахнущий летом и виноградом напиток.
Оторвал его недовольный голос часового. Нахмурив густые чёрные брови, полковник отставил фляжку и решительно шагнул наружу.
Причиной скандала были как раз те двое спецназовцев, что увели у него «языка».
— Ещё раз здравствуйте. — Командир группы, черноволосый подтянутый и грациозный офицер без знаков различия шагнул вперёд и коротко отсалютовал Сабурову.
— И вам не болеть, — кивнул головой Сабуров. — Чего-то недограбили? — Он улыбнулся самой радушной улыбкой, на какую был способен.
— Ладно. — Алиев вскинул руки вверх, словно сдавался. — Кто же мог знать, что твой человек добудет одного из инструкторов, да ещё не из простых… Сам понимаешь, ты бы тоже не упустил такой шанс.
— Ну забрали и забрали. Какой разговор. — Неожиданно Сабуров почувствовал, что вместо приятного обволакивающего послевкусия от хорошего коньяка во рту разливается неприятная горечь, словно от перезрелого вина. Такое уже бывало и всегда служило предвестником грядущих неприятностей. — Пойдём, — кивнул он на тамбур купола и сам шагнул вовнутрь.
— Это мы хорошо зашли! — радостно осклабился Алиев, усмотрев на столике початую флягу с коньяком. — Валентин, доставай.
Заместитель Алиева лишь коротко дёрнул плечом, и небольшой рюкзачок словно сам прыгнул из-за спины ему в руки, и тут же на столе появилась бутылка «Княжеского шлема», коньяка пятидесятилетней выдержки, и красочные упаковки с едой.
— Грабить будете по-полной, — грустно констатировал Сабуров и тяжело присел на раздвижной стульчик.
— Не грабить, а договариваться! — Алиев сноровисто свернул пробку с бутылки и разлил по невесть откуда взявшимся хрустальным рюмкам.
Коньяк был истинно хорош. Ему даже удалось смыть нестерпимую горечь во рту. Коньяк был «наградным», то есть его было невозможно купить за деньги, а лишь получить в качестве поощрения и только в действующей армии. Поэтому и качество продукта, и его редкость были исключительными.
Положив на кончик языка «Графа Левальера» — элитного сыра из демсоюзовского генеральского пайка, Али довольно воздел глаза к потолку.
— Хорошо.
— Угу. — Сабуров согласно кивнул и выжидательно посмотрел на ГРУшника.
— Смотри, чего мы тебе принесли.
— Смотри, чего мы тебе принесли. — Алиев жестом заправского фокусника достал из воздуха серый цилиндрик флэшки армейского стандарта. — Здесь все опорные пункты повстанцев, основные маршруты, выявленные минные поля и кое-что по персоналиям. Кроме того, их линии связи к наблюдательным постам и некоторые коды и шифры. Если не будешь хлопать ушами, закончишь операцию через месяц.
— Н-да. — Сабуров привычно почесал затылок. — Где подписаться кровью?
Спецназовцы рассмеялись.
— Не всё так грустно. Нам нужен всего лишь один твой человек.
— Дай-ка догадаюсь. — Сабуров вздохнул. — Старлей этот. Да?
— Угу. — Али разлил по-новой. — Всего-то один человек в обмен на ключ ко всей операции.
— А чего просто не отняли? — хмыкнул начальник разведки. — С вашими-то связями…
— Во-первых, мы хотим к нему присмотреться. Посмотреть в деле, с короткой дистанции. Как работает с подразделением, как принимает решения…
— А во-вторых, так не делается, — ласково добавил зам Алиева. — Что значит просто отнять? Мы же не враги. Как говорил один дядечка, согласие есть продукт непротивления сторон.
