— Добрый день, рад снова с вами встретиться, — проговорил Нимроэль, и я вдруг понял, что именно этот голос звучал в трактире за секунду до исчезновения из этого мира наших дубликатов. — Извините, что пришлось ненадолго отлучиться, но нужно было удалить отсюда этих олухов, не способных совершенно ни на что.
Не понял?!
— Все-таки мои коллеги знали, что делали, когда выбирали для своих разрушительных целей именно вас, — не обратив на мою реплику никакого внимания, продолжил свою речь Нимроэль. — Вы действительно лучшие в своем роде, и, судя по всему, на свете очень мало сил и обстоятельств, которые могут вас остановить. Конечно, вам помогает ваше примитивное мировосприятие и незнание всех опасностей, но все равно вы крайне удачливы. Очень не хочется видеть в вас своих врагов, поэтому я предлагаю сесть за стол переговоров.
Так вот оно что! Значит, зря мы на Лориэля напраслину возводили. Все-таки невиновен наш маленький наглец!.. У меня прямо от сердца отлегло, и уши от радости торчком встали. Впрочем, не у меня одного. У всех моих ментов на лице было написано такое облегчение, смешанное с удивлением, что в другой момент я бы над ними посмеялся. А вот сейчас мне было не до смеха. Поскольку прямо перед нами сидел враг, из-за которого мы так много намучались в последнее время. И с ним что-то нужно было делать.
— Да-да, вы все правильно угадали, — криво усмехнулся Нимроэль. — Я тот самый эльф, который старается свергнуть тиранию Оберона. Вот уж не знаю, что вам там наплели про меня мои горячо любимые соплеменники, да меня это не очень и интересует. Скорее всего, наговорили вам о коллапсах вселенных и глобальной катастрофе для вашего мира. Все это чушь собачья!.. Песик, извини… — Вот гад, откуда он о моей нелюбви к таким фразам знает? — Так вот. Я расскажу вам, каким является положение дел на сегодня.
Если честно, я с того момента, как Нимроэль признался, что он является тем неведомым заговорщиком, ждал, что мои менты минимум намылят ему шею как следует, а максимум — разотрут его в порошок и в таком виде отправят на родину. Однако все три российских милиционера, как, впрочем, и остальные члены нашей команды, не двигались с места, явно ожидая продолжения.
И Нимроэль его выдал. По его словам выходило, что гегемония эльфийской цивилизации над остальными мирами начинает рушиться из-за того, что Оберон ни о чем, кроме личной выгоды, не думает. А для того, чтобы сохранить свою власть, повелитель эльфов стал открыто вмешиваться в дела иных разумных существ. Самый яркий тому пример — это наша группа. Нимроэль утверждал, что мы вляпались в историю с Мерлином совсем не случайно, что нас тщательно отобрали из многих тысяч кандидатов и затем подтолкнули Мерлина к таким действиям, которые были выгодны в первую очередь Оберону и принуждали нас действовать так, как эльфы считали нужным. И именно с нашей помощью повелитель эльфов здорово продвинулся на пути укрепления своей диктатуры.
Собственно говоря, слова Нимроэля звучали достаточно правдоподобно. Мерлин, со встречи с которым начались наши скитания, был напрямую связан с Обероном. Рецепт эликсира, приготовленного нами для возвращения домой, также был подсказан эльфами.
Лориэлем, в частности. К старухе в Скандинавии, отправившей нас, по словам Нимроэля, не домой, а в параллельный нашему мир, привел нас также Лориэль. А все остальные наши путешествия, опять же цитируя эльфа-повстанца, «были организованы по выдуманным и притянутым за уши поводам».
— Да вы сами посудите, как эльфы, при всех их возможностях, не могли догадаться, что пропажу Зевса организовал все тот же Мерлин? — горячо убеждал нас Нимроэль. — А с евреями в Египте и вовсе настоящая лажа получилась. Что, спецслужбы Оберона не знали с самого начала, что виной этим перекосам наличие у вас Святого Грааля? А если знали, почему они тогда вообще позволили вам увезти его из Англии?..
— Красиво поешь, но я тебе не верю, — наконец прервал словоизлияния эльфа Рабинович. — И не только потому, что твои слова так же бездоказательны, как и утверждения твоих оппонентов. — Ну говорю же вам, что Рабинович у меня умный! — Есть более веская причина, чтобы не доверять тебе. Ни одно существо, имеющее благие намерения, не станет во имя достижения светлых целей применять насилие, ложь, предательство и обман…
— Но это Оберон вас обманывал с самого начала! — истошно завопил Нимроэль. — Я говорю правду, а не он. Вы же умные, логично мыслящие люди. Сопоставьте еще раз его и мои слова, и вы поймете сами, кто из нас прав.
— Слышали мы уже эту песню когда-то, — отмахнулся от него Рабинович. — В общем, так. Вали-ка ты отсюда, дружок, пока мы добрые. Трогать мы тебя не будем. Пусть с тобой, Нимроэль, твои же сородичи и разбираются…
— Хорошо, пусть вас моральные аспекты не интересуют, — тяжело вздохнул эльф, явно не желая сдаваться. — Но это не значит, что все точки возможного соприкосновения этим исчерпаны. У меня есть еще одно предложение для вас, и думаю, вы от него не откажетесь. Я знаю, что Оберон предлагал вам очень большое вознаграждение за ваше согласие сотрудничать. Я готов вам дать столько же и даже больше, причем за меньшую услугу. Мне нужно всего лишь, чтобы Грааль и Копье не попали в Иерусалим. Кстати, Ваня, можете оставить Вашу Питейную Емкость у себя. Да и Копье тоже, хотя в вашем времени оно такой силы иметь и не будет.
— Правда? — В глазах Жомова вдруг загорелась надежда, настолько сильно ему не хотелось расставаться с любимым сосудом. Нимроэль утвердительно кивнул.
— И планету-аквариум покажешь? — поинтересовался Попов.
— Не только покажу, но и отдам во владение! — с жаром воскликнул эльф, чувствуя, что мои менты начинают поддаваться.
Не понимая, что с ними происходит, я попытался заорать, чтобы привести друзей в чувство, но не смог — горло внезапно пересохло. А так и хотелось напомнить этим уродам, что мы же все-таки по-прежнему представители российской милиции. Конечно, мелкую мзду с ларечников в виде водки и консервов брать ни одному менту не возбраняется, но чтобы за личную выгоду честь мундира продавать?! Это уже ни в какие ворота не лезет!.. И вот тут я наконец смог заорать. Что же вы, христопродавцы, делаете?!
— Фу, Мурзик! — осадил меня Рабинович и повернулся к Нимроэлю. — Слушай, ты же обычный, рядовой эльф. Откуда ты возьмешь все, что нам обещаешь?
— Так это же проще простого, — обрадованный тем, что мои менты явно пошли на уступки, улыбнулся повстанец. — Как только я захвачу неограниченную власть…
— Вот ты и проговорился, — расхохотался Попов. — Тебе только неограниченная власть нужна, и ничего больше! Плевать ты хотел и на нас, и на все остальные миры, лишь бы за свою ущербную юность на других эльфах отыграться. Вали отсюда, пока мы тебя не прибили…
ХЛОП! ХЛО-ОП!! ХЛОП-ХЛОП!!!
От неожиданности я сжался и оскалился.
Несколько хлопков и вспышек, раздавшихся одновременно, показались мне похожими на пулеметную очередь. Широкоплечие и крепкие эльфы, телосложением ничуть не уступавшие Ванюше, появлялись с невероятной быстротой, охватывая Нимроэля, все еще сидевшего на столе, в кольцо абсолютно правильной формы. При виде их лицо повстанца перекосилось от гнева, смешанного с ужасом, и он попытался раствориться в воздухе, но сделать этого не смог. На секунду очертания Нимроэля расплылись, а затем он вновь принял совершенно материальный облик и вдруг сразу сник, казалось, сделавшись даже меньше ростом. И только тогда в комнате возник Лориэль.
— Оба-на, мухрен пожаловал! — правильными словами выразил всеобщее удивление омоновец.
