Поэтому придумывать нужно было что-то другое. Более эффективное и безопасное. А как это сделать, я не знал. Похоже, не знал и Сеня. Немного потоптавшись около баррикад, он махнул рукой и позвал нас на городские стены. Боэмунд пошел с нами.
Чтобы увидеть воинство Кылыч-Арслана, мне пришлось передними лапами опереться на парапет между зубцами стены. Зрелище было впечатляющим. Не знаю, как на других участках, но прямо напротив нас стояли такие войска, что, вздумай Боэмунд им устроить поверку, как это сделал с турками в цитадели, ответа пришлось бы ждать до завтрашнего утра. Честное слово, мы были в ловушке, как кот на мусорном бачке посреди стаи разъяренных бультерьеров. И сбежать не получается, и оставаться на месте нельзя — бачок того и гляди уронят. Вот такая вот ситуация!..
— Ваня, как ты думаешь, есть какой-нибудь шанс вырваться отсюда? — с какой-то безнадежностью в голосе спросил у Жомова мой хозяин.
— Дай мне взвод автоматчиков и вертолет для прикрытия, — попросил омоновец, но Сеня его перебил:
— Ага, а еще тактические ракеты, танковую бригаду, ядерный чемоданчик президента и шутовской колпак, — съязвил Рабинович. — Губозакатывателя тебе, Жомов, не хватает. И мозгов. Я серьезно с тобой разговариваю, а ты меня байками кормишь. Еще раз спрашиваю, что делать- то будем?
— Выпить бы не помешало, — пожал плечами омоновец. — А то башка на сухую варить отказывается.
— Кому чего, а Жомову пол-литра, — Сеня развел руками и посмотрел на Боэмунда. — В общем, так, рыцарь, мы обедать, а ты собери пока всех военачальников в кучу. Будем совет держать. Какой-нибудь выход да найдется.
Что ж, отрадно слышать, что разума Рабинович еще не лишился. Время перевалило уже за полдень, и у меня, если честно, в животе такой же бунт начинался, как в Эльфабаде — какая-то одна сволочная кишка начала жаловаться на пустоту и все остальные органы взбаламутила. Они мне тут же такую акцию протеста устроили, что, честное слово, будь я немного похуже воспитан, у кого-нибудь из крестоносцев кусок окорочка бы отгрыз. И хрен с тем, что я человечину не люблю.
Есть-то что-то надо!
Не прощаясь, мы расстались с Боэмундом и направились в караван-сарай, а там нас ждал сюрприз. Первым, кого мы увидели, когда переступили через порог, был Попов, ходящий хвостом за Фатимой и выклянчивающий хоть один, хоть самый маленький кусочек мяса!.. Ну не оборзел? Ладно, мы припасами, выделенными нам утром, со строителями баррикад поделились, а этот проглот когда успел свою долю сожрать? Опять через каждые десять шагов присаживался и исключительно от скуки припасы через себя пропускал?
— Не понял. Попов, ты что здесь делаешь? — Сеня хоть и не понял мои слова, но суть намерений уловил. — Ты нашел Копье? Или опять вас какая-то старушка метлой напугала?
— Дать бы тебе по ушам или еще лучше по длинному носу, чтобы не хамил, да руки лень поднимать, — обиженно буркнул Попов.
— Ты не уклоняйся от ответа, — не унимался мой хозяин. — Почему в караван-сарае торчите? Дел больше нет?
— Нет! — неожиданно зло огрызнулся Андрюша. — И дел нет, и Копья этого проклятого в Антиохии нет.
— Как это нет? — оторопел мой хозяин.
— А вот так и нет, — развел руками криминалист. — Никак нет. Не было и не будет. Дезу вам подсунули…
— Ну-ка, расскажи подробней! — распорядился Рабинович, и Попову пришлось отчитываться…
Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Попове и котлете… Это я так, от безысходности срифмовал, а на самом деле нам не о котлете горевать надо было, а о судьбе своей загубленной. То, что рассказал о своих похождениях Андрюша, настроение нам поднять никак не могло — судя по всему, Святого Копья в Антиохии действительно не было. И лично меня это насторожило.
Андрюша с Абдуллой и Горынычем начали прочесывание города с того самого места, где вчера закончили свои поиски. Правда, сегодня Попов проявил удивительную смекалку. Он посадил Ахтармерза в большую корзину, в которых на рынок возили виноград, поставил эту корзину на тележку и заставил Абдуллу это сооружение таскать по городу. Поиски сразу пошли быстрее, потому что Ахтармерз мог постоянно держать себя в нужном состоянии, не показываясь при этом никому на глаза. Правда, каждый встречный-поперечный провожал тележку голодным взглядом, видимо, считая, что внутри корзины находится что-то съестное, но связываться с толстым головорезом в погонах, к тому же с другом самого сэра Дурная Башка, ни один крестоносец не решился.
Таким образом филиал нашего каравана кочевал с улицы на улицу, методично прочесывая один район за другим. Пару раз Горыныч просил сарацинского рикшу остановить транспорт, чтобы четче уловить какой-либо импульс, но все это было ложной тревогой. В первый раз сигнал исходил от местного дурачка, который упорно утверждал, что он Будда, и распевал на улицах мантры. Второй раз Горыныч уловил сигнал от чудотворной плачущей иконы в единственном антиохийском христианском храме, у которой монах менял подводные трубки и при этом яростно чертыхался. Ну, а в третьем случае поисковая экспедиция наткнулась на заблудившегося муллу, без особого успеха призывавшего крестоносцев к намазу. Больше с Поповым и компанией ничего примечательного не произошло, и к тому времени, когда они замкнули круг, необследованной оставалась только цитадель, занятая сарацинами.
— А говоришь, Копья нет, — прервал рассказ Попова омоновец. — Значит, там, в цитадели, оно и лежит. Сеня, брать эту малину нужно. Вломимся, положим всех на пол, заберем, что нужно, и умотаем. А сарацины пусть и дальше там сидят. Они нам не мешают. И вообще, мы тут не обязаны закон представлять. Все-таки еще с Египта мы сами себя в отпуск отправили.
— Не надо ничего штурмовать, — теперь уже Андрюша оборвал Жомова. — Обследовали мы уже цитадель. Ничего и там нет.
— Это как же вы внутрь попали? — оторопел омоновец.
— А никак и не попадали, — усмехнулся криминалист. — Другие способы есть… — Он продолжил свой рассказ, а нам пришлось внимательно слушать.
После того как выяснилось, что единственным местом хранения Копья в Антиохии может быть только центральная цитадель, Попов одновременно и облегченно вздохнул, и уныло перекосился. Первое с ним случилось от того, что Андрюша понял — больше по раскаленным улицам бегать не придется. Ну а огорчился Попов потому, что знал: цитадель занята недоброжелателями, и для того, чтобы попасть туда, придется либо снова лазить по стенам, либо штурмовать их. Что еще более неприятно. Однако Горыныч криминалиста успокоил.
— Есть один выход, — сообщил он расстроенному Попову и выжидательно застывшему Абдулле. — Если вы меня поднимете на какую-нибудь возвышенность, с которой будет хорошо видна цитадель, я смогу не только понять, есть ли там Копье, но и точно определить его местоположение.
— А почему же ты с самой Антиохией так не сделал? — оторопел криминалист.
— Во-первых, мне нужно видеть объект целиком, чтобы снимать с него паранормальные показания, а на такую высоту, с которой Антиохия будет видна целиком, мне просто не подняться, — с достоинством ответил Горыныч. — А во-вторых, вы же мне сами показываться перед местными жителями запретили.
