Малинин начал сворачивать «Мертвецкую правду», где, кроме костей и пластмассовых стаканчиков, уже ничего не осталось. Вдали уже гудел прибывающий на платформу поезд, толпа пассажиров волновалась.
— А мне любовную линию? — обиженно сказал он.
— А ты, родной, обойдешься, — срезал его Калашников. — Если представить тебя в детективе, то ты бы являлся сугубо комическим персонажем. Можешь заняться сейчас тем, что опрокинуть на себя остатки леща или красочно поскользнуться на рыбьей голове, — уверяю тебя, народ порадуется.
— Да ну вас, — обиделся Малинин, выкидывая промасленный сверток.
— Да ну вас, — обиделся Малинин, выкидывая промасленный сверток.
— Шучу, — подвел черту Калашников. — Но ты знаешь, мне все эти расследования уже вот где, — он провел ладонью под горлом. — На этой неделе Алевтина за свое прегрешение наверняка будет депортирована из Небесной Канцелярии в Город. И уж поверь, у меня тогда другие дела найдутся, нежели бегать маньяков искать. Я, знаешь ли, не собираюсь уподобляться тем кретинам из детективных сериалов, которые к десятой части толком не знают, что расследовать, а зловещая мафия не в силах изобрести, как им отомстить, — в итоге убивает троюродную бабушку сыщика. Так что просто заруби себе на носу — третьей части не будет никогда .
Разрисованный граффити, замызганный до самой крыши поезд остановился на перроне, разводя пары — из динамиков ударил «Раммштайн», кондукторы из бывших эсэсовцев лужеными голосами орали «Шнеллер!» Первый ряд пассажиров сразу же попытался прорваться в вагон, но их смяли напиравшие сзади. Разразилась драка — народ брал дефицитные места с боем.
— Чего стоишь? — осведомился Калашников. — Давай подхватись, а то опять по головам будем прорываться. В Раю-то, небось, отвык от такого.
Не дожидаясь Малинина, он быстро зашагал к поезду. Малинин саркастически посмотрел ему вслед, изобразив улыбку Горгоны.
— Ну-ну, — тихо сказал он. — Не будет? Это мы еще посмотрим…
Рядом с ним остановились два человека, один из которых, небритый, одетый в измятый, но дорогой серый костюм, заметно беспокоился, не отрывая взгляда от бумажки с печатью, зажатой в левой руке. Второй, пожилой мужчина в военной форме с сорванными погонами, ободряюще потрепал коллегу по плечу и что-то сказал. Секунда — и человек в сером пиджаке устремился на штурм поезда, а его товарищ, печально помахав другу рукой, медленно двинулся обратно. Крякнув, Малинин заломил фуражку на затылок и, энергично работая локтями, буквально ввинтился в разгоряченную, ревущую толпу будущих граждан Города …
ЭПИЛОГ
Оглядываясь для проформы, Руслик ловко сворачивал знатный косяк из стыренной дома бумаги. Сидевший рядом на скамейке Колян смотрел на него голодными глазами. У Руслика позавчера дядя из Таджикистана приехал — с подарками . Проведя по обратной стороне бумаги языком, Руслик профессионально заклеил косяк, протянул его Коляну. Тот зашарил по карманам в поисках зажигалки, а Руслик вытащил из-за уха припасенную заранее цибару . Сизое облако окутало приятелей — они сделали по паре затяжек и прилегли на скамейку возле подъезда. Голова приятно кружилась. Редкие полуночные прохожие спешили мимо, не обращая внимания на двух обкуренных панков, а им самим обратить внимание тоже было не на что. Напротив стояла лишь обшарпанная «хрущевка», к которой каждую субботу подъезжали дорогие иномарки: из их лакированных недр вальяжно вылезали упакованные чуваки, все с мобилами и в голде . Но что в доме творилось внутри, ни Руслик, ни Колян не знали. Да, по сути, и знать не хотели.
Колян глубоко затянулся. Внезапно он поперхнулся и толкнул приятеля в бок.
— Чувак, ты приколись, какая чикса … Я б ей отдался за стакан кефира…
К «хрущевке» шествовала коротко стриженная красивая блондинка с покрытым дорогой косметикой злым лицом, одетая в длинный черный плащ. Руслик восторженно присвистнул, но блондинка, как и положено женщине ее уровня, не обернулась. Обсудив, как бы они ее сейчас, где, сколько и куда, приятели расслабленно выдохнули сиреневый дым.
Раэль постучала в дверь условным стуком — так, как было написано в бумажке, покоившейся на дне ее сумочки.
Раэль постучала в дверь условным стуком — так, как было написано в бумажке, покоившейся на дне ее сумочки. Потом, подождав, еще раз, но в обратном порядке — и только после этого нажала кнопку звонка. Раздалось звяканье задвижки, из щели выглянула жирная старуха в халате.
— Чево нада? — спросила она. — Картошку продаете? Я не куплю.
— Эмма Порфирьевна? — очаровательно улыбнулась блондинка. — Мне вас рекомендовал ( последовало несколько слов бархатным шепотом )… он сказал, что именно у вас я могу приобрести то, что мне нужно … нужно сейчас…
Старуха неприязненно цокнула языком, не снимая цепочки с двери.
— Девки-то ко мне за таким делом обычно не обращаются… а деньги есть? Надеюсь, тебя предупредили, голубушка, забавы стоят ОЧЕНЬ дорого.
Вместо ответа блондинка небрежным жестом швырнула старухе пачку зеленых купюр. Та поймала ее на лету и задохнулась от восхищения — плата была щедрой.
— Деньги не имеют значения, — скучающим тоном сказала гостья. — Так что? Этого хватит с лихвой. Могу я принять участие в сегодняшней вечеринке ?
Цепочка на двери сразу исчезла, словно растворилась в воздухе.
— Конечно-конечно, заходите в комнаты. Что ж вы в прихожей-то стоите? — хлопотала старуха, при виде долларов в момент ставшая радушной хозяйкой. — Плащик свой вот туточки можете повесить, давайте я подержу.
— Нет-нет, — вывернулась Раэль, протискиваясь в узкий коридор. — Скажите, а сколько гостей собралось для сегодняшней… вечеринки ? Кто-то еще будет?
Старуха отрицательно покачала головой.
— Нет, голубушка. Все уже в сборе — двенадцать человек приехали… такие люди, такие люди среди них… по голосу лишь узнала: все в масках — таковы условия инкогнито. И вы масочку тоже наденьте. Пространство для вечеринки большое — в трех комнатах стены сломали, просто огромный зал.
Раэль торопливо натянула черную шелковую маску, став похожей на героя комикса — то ли Зорро, то ли женщину-кошку. Что ж, она явно не прогадала. Сначала Раэль планировала навестить с этой целью Госдуму, но, поразмыслив, решила, что деяния людей, посещающих сию квартиру на городской окраине, намного хуже. Ну, может, ненамного, но точно хуже.
— Товар скоро привезут? — безразличным тоном произнесла она.
— Конечно, — хитро прищурилась старуха. — У нас фирма надежная. Все как полагается — пять мальчиков и пять девочек. Самой старшей — десять лет. Вечеринка общая, так что можете выбирать любую игрушку по вкусу. Костюмчики у нас тоже в цену включены, если желаете примерить — есть и садо-мазо, и форма гестапо, а хотите — будьте просто голенькой. Фигурка у вас, голубушка, что надо — господа на вечеринке это обязательно оценят.
Раэль поняла, что еще пара слов, и она оторвет старухе голову прямо здесь. Однако ее гримаса была истолкована бабкой как нетерпение: она распахнула дверь в гостиную (действительно огромных размеров) и пригласила войти.
Едва шагнув внутрь, Раэль огляделась. Ее появление не вызвало какого-либо интереса у присутствующих. Часть «господ» уже успела переодеться в одежды из блестящего латекса, они поигрывали короткими хлыстами, весело и увлеченно разговаривая друг с другом. Часть была одета в сшитые на заказ дизайнерские костюмы ведущих модельеров, и те и другие пили французское шампанское, заедая его орехами из стоявших на столике конфетниц.
Объединяло гостей вечеринки одно — маски на лицах. Хотя по обширным лысинам, сизым обрюзгшим щекам и пивным животам было ясно — всем этим людям хорошо за пятьдесят. В углах комнаты, прислонившись к стенам, недвижимо стояли два бритых человека без масок — видимо, охрана, или просто сопровождение. Информации, полученной ею, было более чем достаточно. Раэль решила не откладывать цель своего визита в долгий ящик.
— Джентльмены, попрошу минуточку внимания! — хрипло крикнула она.
