После того как дверь поглотила унтер-офицера вместе с дневником и тяжелой книгой, Варфоломей оторвался от «Жития» и попытался многозначительно переглянуться с царевичем. Однако тот вовсю резался в мобильную игру, и этого не получилось.
Глава тридцать шестая
Интимкабинки
(воскресенье, 17 часов 45 минут)
Солнце, небо, море, облака — все будто перемешалось в нестерпимо яркий, блещущий нервными, рваными красками разноцветный коктейль. Одна часть неба казалась сиреневой, вторая — алой, третья — багрово-синей, четвертая — и вовсе черной. Краски сгущались, а солнце, упавшее красным шаром в мягкий океан, пробивалось сквозь толщу воды отблесками, погружаясь на дно. Пальмы, песок, полотенца у бассейна — все постепенно становилось темно-розового цвета, и люди, столпившись у пляжа, ахали, полыхая частыми вспышками фотоаппаратов.
— Потрясающе, — услышал он с соседнего балкона, где шатенка в смелом купальнике, приподнявшись на носочки, вглядывалась в закат.
— Спасибо, — неслышно прошептал Голос, улыбнувшись.
Настоящему мастеру всегда приятна искренняя похвала. Сколько часов он потратил, расписывая закат во время создания Земли, — уму непостижимо. А ведь скажи кому сейчас, что на Землю ушло только ШЕСТЬ дней, так ведь никто и не поверит. Зато на конечный продукт приятно посмотреть. Вон Луну он мастерил два часа — и кому она теперь нужна? Одни дырки, как головка швейцарского сыра. С Марсом, правда, он постарался, отделал посимпатичнее, цвет даже выбрал такой гламурненький, но все равно забросил. В результате теперь космические исследователи удивляются разрушенным марсианским каналам и дорогам: как будто жила внеземная цивилизация. Да никто там не жил! Разумеется, перед тем как создать Землю и ее обитателей, надо было как следует потренироваться, вот он и тренировался, создавал заготовки. Всего сразу не предусмотришь: сотворил Марс, а кислород туда добавить забыл — забросил на планету парочку первых динозавров, так они немедленно задохнулись. Зато уж из Земли он конфетку сделал, люди задыхаются от восхищения: ах, водопады Виктории! Ах, кокосовые рощи Кералы! Ах, долина гейзеров на Камчатке (кстати, интересно — как там она?)! Без ложной скромности, дизайнер он просто гениальный. А вот касательно земной живности — тут, вероятно, он перестарался: хотел сделать разнообразнее, но получилось фиг знает что. Ну зачем нужны чихуахуа? Это же чудовище, а не собака. И кто ему поверит, что вначале он просто создавал одновременно сову и суслика? Или для чего, например, было изобретать тридцать пять тысяч (!) видов пауков? Да, экологический баланс и все такое прочее, но будем откровенны — двухсот видов за глаза хватит. Если паук-птицеед в лесу упадет туристке на лицо, она вряд ли будет умиляться: «Ах, создания Голоса все прекрасны». Вот грифов и гиен он правильно спроектировал, ибо кому-то же надо есть падаль. Правда, эти создания вышли чудовищно страшные, так есть тому оправдание — он лепил их в дикой спешке, да и ведь не целоваться же с ними?
Голос вздохнул, глядя на неторопливо ползущего по кромке балкона крупного рыжего муравья.
А этих сколько видов? Вот действительно, Ной тоже хорош — заставь молиться, так и лоб расшибет. Сказано же было человеку библейским языком — всякой твари по паре . Это значит, что двух ЛЮБЫХ, самых невзрачных пауков на ковчеге хватило бы с лихвой, но нет — ему потребовалось тащить пару от КАЖДОГО вида. И куда только он их распихал? При виде набитого под завязку ковчега появилось желание утопить Ноя вместе с этим кораблем, но он подавил гнев. Гнев — это вредно.
Хотя ведь как с людьми без гнева? Они и святого выведут из себя. Соратники опять обвинят в замшелости, но и правда — раньше было проще: нашлешь десять казней египетских, все бегают, кричат, падают на колени, просят милости — в общем, ведут себя как полагается. А сейчас накажи их со всей строгостью — они толком не поймут, что это такое. Наслал он как-то на Китай жуткое количество саранчи в качестве наказания, так ее съели: сколько саранчи ни прилетай, китайцев-то все равно больше. Накрыть Землю кромешной тьмой? Бесполезно: умники сразу научно объяснят — мол, солнечное затмение, ничего страшного. Превратишь воду в кровь, у ученых и тут готово обоснование: дескать, нашествие красных микроорганизмов. Жабы посыплются с неба миллионами — в том же Китае, да еще и во Франции с Италией только спасибо скажут, причем от чистого сердца. В настоящий момент он с удовольствием обрушил бы отборных жаб на Санкт-Петербург, но, увы — там слишком много французских ресторанов. Надо же такой неприятности случиться в самом конце отпуска, теперь он расстроился и вообще телевизор не смотрит, иначе все пойдет насмарку. Нарочно не придумаешь — днем в номере бездумно переключал каналы и случайно наткнулся на новость — в Питере собираются установить автоматические кабинки для молитв. Заходишь, запираешься, выбираешь нужную религию на сенсорной панели, платишь пластиковой карточкой и молишься с электронным пастырем. Технический прогресс уже просто ни в какие ворота не лезет. Эк удобно стало: зашел с улицы в будочку и быстренько помолился об отпущении грехов, за наличные или в кредит. Теперь-то понятно, почему молитва не сбывается — надо просто заплатить представителям Голоса за ее доставку напрямую, и всего-то делов! Соблазн дать новаторам молнией по голове растет с каждым днем, но на то он и Голос, чтобы противостоять всяческим соблазнам. Хотя проблема очевидна: офигевший в погоне за баблом менеджмент в половине земных офисов давно пора менять — конкурс объявить, что ли. Правила установили — хоть стой, хоть падай. Например, в марте и апреле нельзя есть сметану, иначе сгоришь в Аду, это, мол, сам Голос велел. Ему-то какая разница, кто когда сметану ест? Или: как ему салютовать — двумя пальцами или тремя?.. Да хоть пятью — что это изменит в итоге? Раньше они вообще сжигали друг друга в дискуссиях на столь опасную тему, сейчас хоть консилиумы стали собирать, огонь не используют.
Однако не следует думать только о плохом и портить себе отпускное настроение — ведь сегодняшний день преподнес и исключительно приятные сюрпризы. Иногда приятно убеждаться, что ты — последняя надежда сгенерированных тобой же биологических существ, пусть они и вспоминают тебя лишь в критических ситуациях. Сегодня утром в разное время на пляже три человека чуть не утонули, а он послал им сильный энергетический импульс, и они выплыли. Странно, что такое случилось — ведь море очень спокойное, полный штиль, шторма нет. Наверное, просто плавать не слишком хорошо умели. Слышал сам, как один из них хрипел на песке, выплевывая из легких воду: «Голос спас меня — сначала сильно тянуло вниз, а потом изнутри как будто что-то подтолкнуло». Надо Габриэлю это рассказать. Вот она, настоящая реклама — вовсе не безвкусные, выхолощенные ролики по телевизору, а реальное сотворение добрых дел. Проблема лишь в том, что в каждом месте, где случается беда, ты при всем желании оказаться не сможешь, чтобы ее предотвратить.
Вот она, настоящая реклама — вовсе не безвкусные, выхолощенные ролики по телевизору, а реальное сотворение добрых дел. Проблема лишь в том, что в каждом месте, где случается беда, ты при всем желании оказаться не сможешь, чтобы ее предотвратить. К сожалению. Когда он создавал простецкий карандашный дизайн Адама и Евы (для этого сначала пришлось создать сам карандаш), то совершенно не планировал, что эти два человека расплодятся до шести миллиардов европейцев, китайцев, индусов и негров. Всем одновременно добра не сделаешь, иначе пришлось бы метаться по планете молнией. Пожалуй, стоит изменить график отпуска, задержавшись здесь на один день. Вдруг еще кому-то понадобится помощь.
Небо окончательно сделалось темно-багровым — начали зажигаться китайские бумажные фонарики у бассейна, окрашивая лениво колыхающуюся воду искрящимся цветом. Неожиданно Голос ощутил сбоку внимательный, испытующий женский взгляд, буквально обжигавший его откровенным желанием и любопытством. Шатенка в смелом купальнике, не так давно восторгавшаяся закатом, смотрела прямо на него, улыбалась и как бы невзначай покусывала пухлую нижнюю губу. Голосу стало не по себе — он слишком хорошо знал, что это означает со стороны женщины. Надо было принять облик поскромнее, зря он выбрал такое же обличье, как в Ерушалаиме, — лень было фантазировать. Ведь его основное, плакатное «лицо» — ничем не приметный, благообразный старичок в хитоне с длинной седой бородой и посохом. Но такому образу тяжело соответствовать — все время опирайся на посох, держись за спину, охай, жалуйся на здоровье и молодежь. Надо как можно быстрее скрыться в номере, иначе потом какая-нибудь сволочь накропает вторую часть «Скота да Винчи», и доказывай после, что никакой интрижки не было. Между ним и спасительным пространством гостиничной комнаты — всего метр балкона, резкий шаг в сторону, и… Но придется улыбнуться в ответ — иначе будет невежливо.
