Поставив точку, Малинин чуток поупивался собственной крутизной и собрался было писать дальше, но от писательства его оторвал охрипший голос удобно примостившегося на диване Калашникова.
— Серега, ты чего, охренел, что ли? Бип-биииип-бибиииип, так твою! Скоро вставать, а ты еще и не ложился. Собрался на задании носом клевать?
— Никак нет! — враз подтянулся Малинин и захлопнул дневник. — Да что мне, бывалому солдату, вашбродь? Хватит и минутки на прикладе вздремнуть.
— Вот и давай, — зевнул Калашников. — А то знаю я твои приклады: будешь потом стоя спать, как лошадь, и на вопросы с третьего раза отвечать.
Электронный будильник с пятью режимами побудки прозвенел через полчаса, когда Малинин, как ему казалось, только-только закрыл глаза.
Электронный будильник с пятью режимами побудки прозвенел через полчаса, когда Малинин, как ему казалось, только-только закрыл глаза. Калашников безжалостно сдернул с коллеги китайское шелковое одеяло.
— Я предупреждал. Не ной теперь.
Ныть Малинин не стал — одеваясь, он попытался надеть мундир на ноги, а руки вдел в штанины форменных брюк, по-армейски аккуратно застегивая ширинку у горла. Покачав головой, Калашников побрел к кофеварке.
Платиновая блондинка плавно нажала на кнопку, изображение на жидкокристаллическом мониторе ноутбука померкло. Точно такое же изображение погасло и на экране компьютера женщины, находившейся примерно в десяти километрах от нее, — худенькой, стройной брюнетки с вьющимися волосами и голубыми глазами, на вид ей было лет тридцать.
— Там миниатюрная камера в глазу статуи с копьем, они ее не видят, — сказала блондинка в мобильный телефон, весело постукивая пальцами по крышке ноутбука. — Мы не слышим, о чем они говорят, но можем наблюдать изображение. Вы убедились, что это ваш муж — или подключить вас снова?
— Нет, — глухо сказала в динамик Алевтина Калашникова. Она прикусила губу до крови, чтобы не разрыдаться — спокойствие давалось ей с трудом.
— Вот и замечательно, — улыбнулась блондинка. — Я надеюсь, что вы будете соблюдать договоренности, как соблюдаем их мы. Вы ждали этой встречи девяносто лет, верно? И не думали, что она состоится. Теперь ваша мечта осуществится — если вы будете себя правильно вести. Рано утром вы отвезете ваше письмо по тому адресу, который я назвала. И положите его…
Последовало краткое детальное объяснение относительно тайника. На протяжении всего инструктажа Алевтина не издала ни единого звука.
— Вы знаете, ваш дражайший супруг сейчас очень уязвим, — хладнокровно добавила девушка. — Он — пришелец из Ада, и нам не составляет никакого труда его убрать: достаточно одной капли святой воды. Тем более что рядом с ним круглосуточно находится наш человек. Лишь один неправильный шаг — и вы его никогда больше не увидите, даже после Страшного Суда.
Сделав паузу, она ждала нужной реакции.
— Вы говно, — твердо и злобно сказала Алевтина. — Я вас ненавижу.
Улыбка блондинки стала еще шире.
— Я знаю, — спокойно произнесла она.
Глава двадцать девятая
Mass Media
(воскресенье, 09 часов 55 минут)
Пресс-секретарь стоял перед Габриэлем, мысленно прося Голос помиловать его, — как всегда перед суровым воскресным докладом. Колени ангела заметно подрагивали, и было от чего. Судя по всему, прошлой ночью Габриэль вообще не спал: под глазами залегли черные тени, лицо налилось желтизной и стало одутловатым, посередине лица не губы — щель, прорезь для рта. Если высокое начальство с утра да в таком настроении — пиши пропало.
— Обстановка не вполне хорошая, — промямлил пресс-секретарь, нервно тиская бумаги в руках. — Только за вчерашний день мы получили по электронной почте две сотни писем от праведников, которые просят подтвердить или опровергнуть слухи о пропавших ангелах. Появились бредовые предположения — мол, это дело рук Шефа, а Голос из отпуска не вернется.
— Кто конкретно такие вещи говорит? — сухо вопросил Габриэль.
— Не знаю, — трусливо признался пресс-секретарь. — Праведники народ нервный, они все больше из стран с жестокими режимами, поэтому даже в Раю на всякий случай подписываются: «доброжелатель».
— Праведники народ нервный, они все больше из стран с жестокими режимами, поэтому даже в Раю на всякий случай подписываются: «доброжелатель». Может, выпустить официальное опровержение по телевидению? Скажем, свалить это на черный пиар политтехнологов Шефа. Даже если он и будет протестовать, ему все равно никто не поверит: у него ж рога и копыта, а мы — ангелы небесные.
Габриэль зевнул, прикрывая рот ладонью.
— Нет. У нас назревает взаимная договоренность — отказаться от употребления подобных пиар-технологий, — нехотя сообщил архангел. — Мы даже планируем сменить официально принятое изображение Шефа в виде козла. Кем заменим, пока еще не разработали. Черным пуделем или кабаном. Вопрос открыт для обсуждения, пресс-служба тоже пусть предлагает.
— Черным кроликом, — съехидничал пресс-секретарь. — По-моему, самое оно.
— Черный кролик ему вряд ли понравится, — фыркнул Габриэль. — Ты бы еще черную медузу предложил. Хотя, с другой стороны, медуза похожа на Ктулху — не подойдет ли ему эдакий мрачный образ? Готично так — древнее зло, дремлющее в глубинах океана… эх, нам бы в политтехнологи столь суперского райтера, как Лафкрафт [17] . Только сомневаюсь я, что Шефу понравится в виде осьминога на дне моря сидеть — его на суше тогда никто бояться не будет, ибо осьминоги по тротуарам не путешествуют. Требуется, чтобы имидж был таинственным, загадочным и страшным. А вот наш стиль подачи информации на ТВ мне давно не нравится — банально. Чуть что произойдет, привычно валим на Шефа. А давай представим, что силы добра в одночасье победят, и проблемы не на кого валить. Что тогда случится?
— Катастрофа, — кратко резюмировал пресс-секретарь.
— То-то и оно, — заметил Габриэль. — Относительно исчезновения ангелов — тут Шефа и темные силы пока обвинять не надо, сделайте вид, что ничего не происходит. У нас же есть три канала, которые круглосуточно рассказывают, какой Голос замечательный? Вот пусть себе и дальше рассказывают.
— Но правду ли говорят, — понизил тон до еле слышного шепота пресс-секретарь, — что сегодняшним утром на индийском острове обнаружили…
— Неважно, правду или нет, — прервал его Габриэль. — У нас какая задача? Не портить людям настроение. Иначе знаешь что начнется? Каждый второй будет бухтеть: я всю жизнь вел себя как пушистик, не кололся, не убивал, не желал жену ближнего своего, дабы в Рай попасть — и что я здесь вижу? Сплошные стрессы и нервные расстройства. Нет уж, на фиг. И учти, лгать — это грех. Мы не лжем, просто не говорим людям всей правды — только и всего.
— Усек, — быстро среагировал пресс-секретарь. — Кто спорит? Мы никогда не лжем, ложь — это прерогатива Шефа. Стало быть, надо заранее игнорировать все вопросы, а потом объяснить, что это был компьютерный сбой.
— Неплохая идея, — похвалил Габриэль. — Хорошая вещь этот прогресс. На компьютерный сбой можно валить столько же, сколько и на Шефа, причем без особых претензий с его стороны. Ладно, что там у тебя еще?
— Отдел религий вот прислал, — помялся пресс-секретарь, кладя перед ним листок, отправленный по мэйлу. — Секта образовалась, требует признания.
