— А, ну да, — смущенно молвил Серега, — вы же как-никак первый род после Нибелунгов, вам виднее… Жираф большой, ему видней… А помимо захвата мальчика еще за что-нибудь Священная комиссия может на нас обидеться?
— Запросто. Мы захватили замок Дебро, почти прикончили его мерзавство барона. А он — их верный союзник. То есть был — и верный, и союзник…
— А заодно надежа и опора, — в тон Клоти протянул Серега.
— Да… Да-да. — Клотильда синхронно мигнула обоими глазами. Морщинки на ее лбу разгладились, и речь сразу же потекла свободнее и увереннее. — Даже не имей вы за собой эльфийской мандонады, то и тогда… Самозванец вы или нет — Священной вы все равно мешаете. Ужас как верно намекнули вы на все это, сэр Сериога!
Серега с самым серьезным видом покивал головой, дескать, ага, а как же. Хотя назвать его более чем прямые обвинения в адрес досточтимой и Священной просто намеками — это, знаете ли…
— И если глянуть с этой точки зрения, сэр Сериога, — с воодушевлением все громче и громче продолжала леди Клотильда, — то, несомненно, следует мне послушаться оборотня вашего… то бишь нашего. Нашего друга и это, гм… советчика. И, к моему сожалению и глубочайшему раскаянию, не послушать на этот раз его благость пречлена. Увы мне! Вам, друг мой, в одиночку придется сразиться с тем мерзостным и неведомым злом. Надеюсь я лишь на силу проклятия мага Мак'Дональда: твари — это не люди, особой беды вам от них не должно быть…
— Стало быть, не всегда слова пречлена несут эту самую… благодать божественную? — с самым невозмутимым видом подковырнул ее Серега.
— Всегда! — жарко возразила набожная леди. И сделала перед лицом круговое движение ладонью — истово так, прямо как крест православный положила. — И везде-везде! Но… Как говаривал мой предок Перси — пока правая рука круговращенье в честь Бога совершает, левая вечно соседскую девку за зад ущипнуть норовит! Сие высказывание и к пречленам вполне относимо быть может…
Серега хмыкнул, одним прыжком соскочил с роскошной кровати. Ополоснул опухшую от дневного сна физиономию водичкой из невесть откуда взявшегося кувшина, то ли позолоченного, то ли и впрямь золотого. Набрал в рот воды, с сожалением и тоской (едва ли не впервые за свою недолгую жизнь) вспомнив о такой роскоши, как зубная щетка и паста. Наверняка изо рта у него сейчас разит так, что одним дыхом убить можно…
— Готов! — объявил он терпеливо ждущей в проеме распахнутых дверей баронессе Дю Персиваль. И почти тут же кинулся вдогонку за стремительно помчавшейся от него по коридору Клоти.
Оборотень ожидал в большой зале, той самой, где накануне барон Квезак праздновал свадьбу. Он пребывал в этот момент в своем человеческом обличье, и обличье это, расслабленно-сыто развалясь, сидело в кресле.
Наверняка изо рта у него сейчас разит так, что одним дыхом убить можно…
— Готов! — объявил он терпеливо ждущей в проеме распахнутых дверей баронессе Дю Персиваль. И почти тут же кинулся вдогонку за стремительно помчавшейся от него по коридору Клоти.
Оборотень ожидал в большой зале, той самой, где накануне барон Квезак праздновал свадьбу. Он пребывал в этот момент в своем человеческом обличье, и обличье это, расслабленно-сыто развалясь, сидело в кресле. Одном из тех трех, что стояли на возвышении, и причем не где-нибудь, а точнехонько в центре хозяйского стола. И в самом крупном из всех трех. И к тому же щедрее прочих декорированном позолоченными финтифлюшками. Господ баронских гостей (а также и его, Сереги, будущих вассалов — будущих, это если он переживет эту ночь) — нигде не было видно. Лишь в углу у камина сидели трое и азартно резались в кости. Судя по заковыристой брани и крайне образным глагольным формам, летящим из угла, то были самые что ни на есть чистопородные рыцари. Но относятся ли они к гарнизону замка или же к числу приезжих вассалов, Серега не знал и знать не мог.
Вдвоем с Клоти они торопливо уселись в кресла, стоявшие по бокам того самого, главного — явно хозяйского-энд-баронского, в котором сейчас так вальяжно нежился оборотень. Слуги поспешно заменили пустые тарелки и кувшины на полные. (Оборотень явно время зря не терял.) И мгновенно улетучились, бросив напоследок на троицу за столом испуганные взгляды.
— Кстати, а где все наши гости? — в коротком перерывчике между двумя кусками поинтересовался Серега. — Разъехались по домам?
— Все здесь, — полузадушенно по причине набитого рта прохрипела Клоти, — по комнатам разбрелись и это… ждут окончания сегодняшних событий. Победит его сиятельство герцог — скажут, что остались, дабы верноподданнейше принести присягу новому сюзерену. Буде победят мерзкие бароновы приятели — остались для выражения горячего желания поучаствовать в справедливой казни некоего самозванца со товарищи, кои обманом их опоили сонным зельем и затем потребовали от них присяги, но они, честные и благородные, само собой, мужественно отказались…
— Красиво описываете! — Серега чуть было не подавился куском, который уже почти проглотил на момент всего этого… живописания. — И слова ваши, баронесса, ободряют просто до жути. Как и ваши трехдюймовые глазки…
— Ага. — довольная баронесса мотнула головой, почти в точности повторив одно из движений своего вороного коня. То самое, которым он отгонял мух, — моим братьям тоже ужасно ндравится перекинуться со мной словечком перед каким-нибудь особо опасным сражением рыцарским. Мол, с тобой, Клоти, как побеседуешь, так сразу и начинаешь понимать всю тщету и зыбкость жизни человецкой. И думы сразу только об одном — чтоб противника трах мечом — и сразу на две половины!
Оборотень, похоже налопавшийся и наболтавшийся досыта еще до их появления в зале, ни в беседе, ни в трапезе вновь прибывших двух благородных персон участия не принимал. А между тем в высоких узких окнах залы, куда Серега с внутренней дрожью то и дело кидал страдальческие взгляды, догорал фиолетово-алый закат. И наступала черно-фиолетовая ночь, жалко украшенная мелкими и тусклыми местными звездочками…
Перед толстенной дверью местной камеры пыток Клоти еще раз придирчиво осмотрела все его боевое снаряжение. Лично прошлась рукой по всем пряжкам и завязкам одежды.
— Сие вельми важно, — деловито пояснила в ответ на радостно-вопрошающий взгляд Сереги (бог ты мой, предмет его тайных воздыханий — и ладошки приложила на, гм… не в обществе будь сказано, завязки его штанов!), — в бою плохо завязанные штаны вечно с ног спадывать начинают, а сие может и движения сковать, и на скорости ответного удара сказаться…
Затем Клоти смачно плюнула на пол, попав точно между носков сапог Сереги.
Молча сложила из кулаков две здоровенные дули и ткнула ими в пространство над Серегиными плечами. Вновь повторила все это, но теперь уже с оборотнем. Ритуал на удачу, как понял Серега.
Ох и вправду — удачи бы… Дверь захлопнулась за его спиной, по которой тут же ощутимо сквозануло дрожью и гусячьими пупырышками. И вот он без Клоти… А так хорошо, когда она рядом. Подстрахует, сопли утрет. Теперь вся надежда была только на зажатый в дрожащей руке эльфийский меч. Да на нож за голенищем сапога. Да еще на оборотня. Тот уже обернулся в лиса и теперь крайне деятельно пролазил у Сереги между ног. Чтобы Серега явился на бой с тварями непременно в виде всадника. На лисе. Как Чапай на белом коне…
