— Верно сие… И предивно. Ну, об этом нам сейчас недосуг толковать. Сэр Сериога, верите ли вы его словам о том, что, дескать, не след мне отправляться в узилище баронское вместе с вами? Но как же вы там один и без меня будете? Думаю я, что все же следует мне идти. У члена Священной комиссии, что нашелся здесь, в замке, оба своих меча я освятила. Кровью жертвенного агнца…
— Кого? — заинтересованно переспросил Серега, приподнявшись на локтях.
— Жертвенного агнца… Да вы что, сэр Сериога? Разве не знаете вы, что у скотины, жертвуемой Богу, душу забирает он, Творец, дабы множились пречистые души в Его Царстве, а кровь собирает и сохраняет пречлен Священной. И после пользует и благословляет ею? Не знать такого? Уж не в Святую ли Пару веровал батюшка ваш… м-м, или же это была матушка ваша?
— Да что вы, Клотильдушка, — жарко открестился, он от обвинений в ереси. — Мои старики — люди правильные. И вера у них такая же правильная. В него, в Творца нашего, всенепременно. И причем все мои предки — как один. И молились, и верили, а то как же. Просто край у нас… э-э, запущенный, звериный, никаких там пречленов. Так, сам что-нибудь у Бога попросишь теми словами, которые первые на ум придут, ну и ждешь потом. Даст не даст… догонит — еще добавит…
— Верно, в глуши далекой вы жили, — предположила разом успокоившаяся Клотильда. — Вижу, книги со словесами мудрыми нашлись для вас у воспитателей ваших, а вот благодати божественной, кою в души человеческие принести могут токмо члены Священной комиссии, сиречь пречлены, — увы, были вы ее лишены. Бывает и такое, особливо ежели край дик, опасен и беден, к сожалению всех истинно верующих, не сильно рвутся пречлены в такие места, даже и им не охота в Царствие Его раньше времени попадать. Ну да ладно. Итак, мечи свои на бой с силами диавольскими я освятила…
— Простите ради бога, — вкрадчиво поинтересовался Серега, все еще полусидевший на кровати, — жажду приобщиться к благости этих, как вы сказали… пречленов. А откуда все-таки берутся эти самые жертвенные агнцы?
— Как откуда? Грешники грехи искупают скотиною, взыскующие мольбы к Богу ею же подкрепляют. Опять же, каждый месяц должно жертвовать на Божеские нужды всякому… Я тоже обычно, как только лишняя монетка в кармане заваляется, покупаю овечку. И жертвую ближайшему пречлену. Потом, правда, два дня пощусь… но душа дороже! Своя душа, конечно же, коя этим действием очищается. А овечья душа уходит Богу, кровью же благословляют…
— А куда идет мясо? Плоть, то есть?
— Плоть… Мясо… — надолго задумалась бесхитростная леди. — М-м… Не знаю, честно говоря, но думаю… А впрочем, не до этого самого нам, не до раздумий! Аларм, сэр Сериога! В окнах уже закат! И, кстати, пречлен уверен, что следует мне обязательно пойти с вами, дабы охранять вас и обеспечить своим мечом, то есть мечами своими победу вашу. А оборотень, как верно про то глаголил мне пречлен, был и есть порождение диавольское, и посему советов его слушать вельми опасно.
А оборотень, как верно про то глаголил мне пречлен, был и есть порождение диавольское, и посему советов его слушать вельми опасно. И должно мне, хотя бы и мечом заткнув его проклятую глотку…
Серега слез с кровати, внимательно посмотрел на леди Клотильду. Та, похоже, сама была не до конца убеждена в том, что произносила сейчас. Странно, какое дело этому пречлену (читай — загадочной Священной комиссии) до того, пойдет с ним леди Клотильда или нет? Странно это… А если сказанное оборотнем — правда? И ничего, кроме правды… И победу над тварями в колодце действительно можно одержать лишь при условии появления там его, Сереги, исключительно в одиночку… Но тогда можно предположить и другое: что пречлену об этих тварях тоже все известно, все — вплоть до условий их уничтожения. Но по каким-то своим причинам уничтожение этих тварей пречлену не выгодно. Почему? Вот, похоже, главный вопрос, логично проистекающий из той несколько смущенной филиппики, которую выдавала леди Клотильда в адрес оборотня. Почему ему (читай — ИМ) это невыгодно? Что за корысть этому самому пречлену во всей этой мертвечиной пахнущей бредятине?
— Леди Клотильда, — решился наконец Серега прервать поток обвинений в адрес бедолаги-оборотня. — Скажите, вы не узнавали ни у кого… ну, пока я спал, об этих тварях еще кому-нибудь в замке известно? Вассалам барона, слугам там…
— Само собой, — утвердительно мотнула буйной головушкой Клоти, — здесь все об этом наслышаны. И, когда барон бывал в отлучке, накрепко запирали двери и ночами напролет молились о спасении. Иногда и напрасно молились, бывало. Твари выползали на охоту за невинными душами. А что?
— И агнцев в подкрепление молитв жертвовали здесь немерено, должно быть…
— Не-е, — снова мотнула головой девушка, — здесь почти все принадлежит барону. А если у кого и было что, то прятал подальше, чтобы добрый хозяин не прознал. А то начнешь жертвовать — пречлен проговорится барону, потом признавайся, что в кубышке лежит да откуда взялось. Разве что вассалы могли бы, но те старались в отлучки барона здесь не ночевать. Останавливались в городе.
— Гм… оборотень, может быть, и прав… И очевидной выгоды в виде поднесенных агнцев пречлен в данном случае не имеет? Итак, если оборотень все же говорит правду, а пречлен не согласен с ним, о чем так старательно и ставит в известность вас… Леди Клотильда! А может быть, Священная комиссия хочет сохранить местных тварей в целости и сохранности? Или уж и вовсе — может быть, ей хочется, чтобы кто-нибудь из нас сложил-таки этой ночью свою буйную головушку?
Клотильда с явственным сомнением наморщила очаровательный лобик. По гладкой коже цвета персика поползли восхитительные складочки. Серега тут же застыл, будучи совершенно не в силах и не пытаясь даже отвести глаза от столь редкого зрелища — леди-рыцарь думают…
— Скорее второе, чем первое, — замедленно, словно долгая пауза, ушедшая на размышления, всерьез подкосила ее немалую молодецкую силушку, сказала Клоти. — Вы… то есть мы, мы вмешались в их планы. Само собой разумеется, они знать не могут, что нужный им мальчишка… то есть его величество король Зигфрид, находится сейчас на нашем попечении. Пока не могут.
— Думаете вы… то есть думаешь ты, — твердо поправился Серега, — что та ведьма не успела еще добраться до маркиза Баленсиаги и обо всем ему рассказать?
Брови леди Клотильды изумленно взлетели вверх.
— Сэр Сериога! Неужли не помните вы? Еще в замке Балинок-Деде пригрозила я ей карами немалыми, ежели не выполнит она приговор мой справедливый! Она ж не выполнила и вновь покусилась намальчишку! Неужто же могла я допустить, чтобы то слово мое всуе прозвучало? Эта… ведьма, как вы выразились, не то что добраться до маркиза — до нужника теперь сама не доберется! И если даже жива — в чем я, кстати, сомневаюсь, — то, безо всякого сомнения, ужасна ее участь.
Ибо она обездвижена и лишена возможности говорить навеки. Моей рукой.
— Гм… — прочистил горло Серега. — Но вдруг кому-нибудь да даст как-то понять, тот и решит выступить в роли гонца..
— Друг мой Сериога! Даст понять — и это после меня?! — еще пуще изумилась леди Клотильда, даже глаза от возмущения выпучила. — Ныне она живой и безгласный труп! Обещано — сделано! И не морщись так! Нет прощения злу, терзавшему столь жестоко безвинного и беззащитного ребенка, но и того превыше — слово мое рыцарское! Сказанное при всех и олицетворяющее закон! Ибо закон, как говорил мой предок Перси, закон — это мы!
