Серега отмахнулся от несерьезных мыслей и сделал самое что ни на есть серьезное лицо.
— Милорд, — с ходу взяла быка за рога Клотильда, — я — леди Клотильда Персивальская, баронесса Дю Персиваль. Это… это мой спутник и друг по странствиям лорд Сериога Лабрийский, герцог Де Лабри. Молю вас…
Великан медленно поднял костистую длань, молча вытер лицо. Поднял веки. Глаза у него были пронзительно-синие… без всяких признаков старческого выцветания.
— Мир дожил, — прошептал он. Шепот неожиданно гулким эхом прокатился по пустоте подземелья. — Баба ходит в рыцарских доспехах…
Серега, краем глаза державший в зоне наблюдения профиль вышеупомянутой бабы, понял, что быть грозе. Клотильда залилась темно-малиновой краской, ясно различимой даже в здешнем зеленоватом полумраке. Брови сшиблись на переносице.
— Сэр, не знаю вашего имени… Но уважаю вашу старость! И посему — только посему! — прощаю вас. Нельзя же всерьез спрашивать за невовремя высказанную глупость с человека, который уже и сам не ведает, что говорит, — по старости, по древности лет и дряхлости разума, проистекающей от этого. И с кем говорит! Ибо имей вы хоть какие-то вести из внешнего мира, сэр, то остереглись бы задевать именованного рыцаря короны, славного во всех землях! И это я, сэр, про себя глаголю! Титул же сей, сэр, получен мной был в бою! А не дарован ввиду знатности рода, как то, по слухам, нередко бывало в ваши дни!
У бедного сидельца пыточного кресла брови резко полезли вверх. А челюсть, наоборот, поехала вниз.
— Именованного?! Рыцаря?! Короны?! Как…
Старикан ошарашенно умолк. Видимо, словосочетание женщина-рыцарь звучало для него примерно так же, как для самого Сереги — Алсу — великая певица…
— Леди Клотильда, — поспешил он вклиниться в возникшую паузу, — есть дщерь из колен Персивалевых, ближайшая родственница смещенной ныне с трона династии Нибелунгов, особа, участвовавшая в очищении от скверны Отсушенных земель…
— Да! — рыкнул старикан почти с теми же интонациями, которыми пользовалась обычно и леди Клотильда, но только в обращениях к нему, к Сереге. — От скверны чистить — это дело бабье! Стирать и мыть.
— От скверны чистить — это дело бабье! Стирать и мыть. А кто посмел сместить Нибелунгов? И кто у вас на троне? А ты, значит, из деток этого проклятого Ауруса, из семейки Перси…
— Века, — напыщенно возвестила в ответ Клотильда, — разобрались. Сэр Аурус Перси почитаем ныне в семье и стране как великий воин и не менее великий предок.
— Века, — потрясенно прошептал человек в кресле и вновь закрыл глаза.
Леди деликатно откашлялась. Вернее, попыталась это сделать. Под сводами подземелья грохотнуло рычащим эхом. Старик поднял веки и устало посмотрел на нее.
— Века. Вам не понять… Века я… мы все ждем хоть кого-нибудь, кто пришел бы и попытался нас освободить. От власти заклятия, я имею в виду…
— Не хотите ли вы сказать, что до сих пор и с той самой поры никто… Даже в прежние, неведомые мне времена? — удивленно спросила Клоти.
— Никто! Мы… мы оказались никому не нужны. Ни крестьянам, которые приводили к нам своих, как они называли, «ведьм» и требовали от нас, чтобы мы добились от них признаний в их якобы «черном колдовстве». Ни сеньорам, частенько призывавшим наших рыцарей на подмогу против более могущественных соседей. Ни самому императору! Как только мы потеряли силу и стали сами нуждаться в помощи, тут же стали никому не нужны…
— Проклятие, — попытался дипломатично напомнить Серега, — как я слыхал, оно уж очень страшное было. Вот люди и боялись.
Вокруг рта у старика резко обозначились ироничные складки.
— Рыцарей ордена призывали на помощь и при более страшных проклятиях. И мы шли!
— Горький урок, — посочувствовал Серега. — Нам там наверху один из ваших людей посоветовал идти вниз.
Старик, будто не слыша его, продолжал:
— И вот прошли века — и мы дождались наконец избавителей… Бабу в доспехах, нагло именующую себя рыцарем, и сопляка, забавляющегося высокой честью носить имя герцогов Де Лабри!
— Сэр! — рыкнул Серега и в сердцах пнул ножку пыточного кресла. Стульчик почему-то дрогнул и жалобно затрещал. — Почему один из ваших людей посоветовал нам идти вниз? Что вы знаете о природе проклятия, наложенного на вас? Действительно ли все, что для этого нужно, — вы меня слышите? — действительно ли все, что нужно, — это суметь сейчас уйти отсюда?
Старикан пожал плечами:
— Ну, это почти все, что нужно. Что ж… Будем пытаться спастись и с теми избавителями, которые у нас наконец-то появились.
— Мудрая мысль, — быстро проговорил Серега, — других ведь может и не быть.
Старикан взглянул на него, до предела насупив роскошные брежневские брови.
— Что ж… Идти вниз не зря вам посоветовали, конечно. Это ко мне идти значит. Природа проклятия… Как понимаю я, было и есьм это не что иное, как заклятие отторгнутой земли. В совокупности с заклятием «моста далей», кое и ввергло эту самую землю в пределы другого мира. Куклосы ведь есть порождение Зла, конечно, Зла с большой буквы, но это не наше зло. Иногда — у меня, должен заметить, века имелись для размышлений, — так вот иногда я даже позволял себе думать о том, что нет никаких видимых причин отрицать вероятность того, что в своем мире куклосы сии есть безобиднейшие и самые что ни на есть добропорядочнейшие твари.
Они, вполне возможно, и сами ни в коей мере не считают творимое с нами злом. Как, к примеру, один ныне покойный маг, то бишь уже много веков как упокоившийся маг Крегос не считал злодейством проверять на своих мучачах силу и мощь новых заклятий. А ведь создавал он их исключительно на потребу гильдии палачей!
— Маги?! Заклятия?! Для гильдии палачей?! — Брови неизвестно отчего опешившей вдруг Клотильды с каждым произнесенным ею словом взметыватись все выше и выше — того и гляди сейчас шлем с головы сковырнут. — Это что же?! Как же это…
Старец насмешливо улыбнулся краем рта:
— Как понимаю я, удивительны для вас слова мои. Странно. Разве в ваше… в ваш век маги не промышляют составлением всяческих потребных людям заклятий и продажей оных, как то бывало в наше время? И, помнится, не только палачи являлись к магам как просители, но и лекари, кузнецы, кожевники… Даже правители захаживали — иногда и сим высокопоставленным персонам весьма, должен сказать, пользительна бывает возможность наложить на нужного человека нужное заклятие… Ну, к примеру, «орлиного ока». Или же «уха мучача»…
— В наше время они таким не промышляют, — опомнилась леди Клотильда. — В наше время они, э-э…
— Они все больше бздят помаленьку! — мстительно сказал Серега (на, получи, проклятый Мак-Фигбургер!).
Леди Клотильда метнула на Серегу удивленный взгляд:
— Э-э… то есть сэр Сериога хотел сказать, что в наши времена маги в основном занимаются мелкими пакостями типа любовной магии, сотворения монстров, проклятия людских душ… Э-э… ныне от них нет никакой пользы ремесленному сословию, не говоря уж о гильдии палачей, и те вынуждены творить ныне все сами, сами все, бедные… Вот разве что маги Священной комиссии…
— О! — Старик помолчал, пожевал губами. — В таком разе… Что ж, так и должно быть. Все течет, все изменяется.
— Народы сменили народы, лицо изменилось земли… — в тон ему присовокупил Серега.
