Мэллори снова промолчал.
— Вы строите дом свой на песке, доктор Мэллори. Древо вашего благополучия произрастает на зверствах и убийствах. Массы не могут вас больше терпеть. Кровь вопиет с семижды проклятых улиц Вавилондона!
— Выходите, Свинг! — крикнул Мэллори. — Вылезайте из своей темной норы, я хочу взглянуть вам в лицо.
— Это не входит в мои планы, — саркастически бросил Свинг.
Древо вашего благополучия произрастает на зверствах и убийствах. Массы не могут вас больше терпеть. Кровь вопиет с семижды проклятых улиц Вавилондона!
— Выходите, Свинг! — крикнул Мэллори. — Вылезайте из своей темной норы, я хочу взглянуть вам в лицо.
— Это не входит в мои планы, — саркастически бросил Свинг.
И снова тишина.
— Я намеревался взять вас живым. — Чувствовалось, что Свинг принял окончательное решение. — Но если Ада Байрон действительно знает вашу тайну, то вы мне больше не нужны. Мой верный товарищ, спутница моей жизни, — вы знаете, о ком я, — опутала королеву машин надежнейшей сетью! Мы получим и леди Аду, и «Модус», и само будущее. А ваш удел — могила на дне прогнившей Темзы.
— Так убейте нас и перестаньте чесать языком! — крикнул выведенный из себя Фрейзер. — А вам не миновать петли, Особый отдел об этом позаботится.
— Се глас властей предержащих! — чуть не расхохотался Свинг. — Сиречь всемогущего британского правительства! Вы умеете косить несчастных бедолаг на улицах, но посмотрим, как ваши раздувшиеся от народной крови плутократы будут брать этот пакгауз, где у нас сложены товары, стоящие миллиона заложников.
— Ты совсем сбрендил, — вырвалось у Мэллори.
— А почему, думаешь, я выбрал своей штаб-квартирой именно это место? Управляющие вами лавочники ценят свое барахло выше любого числа человеческих жизней! Они никогда не станут стрелять по своим складам, по своим товарам. Здесь мы неуязвимы!
— Ты — законченный болван, Свинг! — рассмеялся Мэллори. — Если Байрон мертв, то правительство в руках лорда Бэббиджа и его чрезвычайного комитета. Бэббидж — великий прагматик! Его не остановят заботы о каких бы то ни было товарах.
— Бэббидж — пешка в руках капиталистов.
— Он — провидец, а ты — жалкий, ничего не соображающий клоун! Как только он узнает, что ты здесь, он снесет к чертовой матери всю эту лавочку!
Здание содрогнулось от громового раската, затем послышался дробный перестук по крыше.
— Дождь! — крикнул Том.
— Это артиллерия, — поправил его Брайан.
— Нет, слушайте… это дождь, Брайан! Смраду конец! Это благословенный дождь!
У осадных машин разгорался ожесточенный спор. Свинг орал на своих подручных.
Сквозь изрешеченную пулями крышу начала капать холодная вода.
— Это дождь, — сказал Мэллори, лизнув тыльную сторону ладони. — Дождь! Мы победили, ребята. — Здание снова содрогнулось. — Даже если нас здесь убьют, — крикнул Мэллори, — для них все кончено. Когда воздух Лондона посвежеет, им негде будет спрятаться.
— Дождь дождем, — настаивал Брайан, — но с реки стреляют из десятидюймовых морских орудий… [90]
Крышу пробил снаряд, в глубине пакгауза взметнулся яростный куст дымного оранжевого пламени.
— Они пристрелялись! — крикнул Брайан. — Прикроемся хоть чем-нибудь! — Он принялся отчаянно сражаться с тюками хлопка.
Мэллори с изумлением смотрел, как в крыше возникают все новые и новые отверстия — ровными рядами, на одинаковом расстоянии друг от друга, словно проколотые шилом сапожника. Визжали осколки, огненными кометами носились клочья растерзанного взрывами хлопка.
Стеклянный свод разлетелся на тысячи бритвенно-острых осколков. Брайан что-то кричал, но его голос полностью тонул в какофонии. Придя в себя, Мэллори нагнулся, чтобы помочь брату взгромоздить на бруствер еще один тюк, а затем вжался в спасительную яму.
Он сидел с винтовкой на коленях. Искореженную крышу полосовали ослепительные вспышки. Гнулись стальные балки, с пистолетными хлопками выскакивали не выдержавшие напряжения заклепки. От грохота закладывало уши, мутилось в голове. Пакгауз сотрясался, как жестянка под ударами молотка.
Брайан, Том и Фрейзер напоминали сейчас молящихся бедуинов — стояли на коленях, уткнувшись лбами в мешковинный пол; их ладони были плотно прижаты кушам. Горящие щепки и тряпки мягко падали на хлопок и лежали, чуть подпрыгивая при каждом очередном взрыве. Вокруг них расползались черные, слегка дымящиеся пятна. Дым забивал легкие, заставлял слезиться глаза. Было очень жарко.
Мэллори рассеянно отщипнул два клока ваты и заткнул уши.
Медленно, как крыло умирающего лебедя, обрушилась часть перекрытия; потоки дождя бросились в битву с огнем.
Душу Мэллори объяли мир и спокойствие. Он встал, опираясь на винтовку, как на посох. С реки больше не стреляли, грохот разрывов смолк, сменившись треском и шипением пожара, охватившего уже все здание. Сотни языков грязного пламени причудливо изгибались под порывами ветра.
Мэллори шагнул к хлопковому брустверу. Крытый проход анархистов разлетелся при обстреле вдребезги, как глиняный туннель термитов — под тяжелым сапогом. Голова Мэллори полнилась монотонным ревом абсолютного величия, он стоял и смотрел, как с воплями разбегаются враги.
Один из людей остановился и обернулся. Это был Свинг. Он взглянул на Мэллори, на его лице было отчаяние — и благоговейный ужас. Он что-то крикнул — раз, еще раз, — но Мэллори не расслышал слов и медленно покачал головой.
Свинг поднял свое оружие. Мэллори с приятным удивлением узнал знакомые очертания карабина «каттс-модзли».
Свинг встал поудобнее, прицелился и нажал на спуск. Воздух вокруг Мэллори наполнился приятными поющими звуками, но они не имели никакого значения, так же как и мелодичное звяканье пуль об остатки крыши. Руки Мэллори двигались изящно и непринужденно, он вскинул винтовку к плечу, прицелился и выстрелил. Свинг вздрогнул и упал навзничь. Зажатый у него в руках «каттс-модзли» продолжал дергаться и щелкать, повинуясь пружине, даже после того, как в диске кончились патроны.
Мэллори почти безразлично наблюдал, как Фрейзер с паучьим проворством пробирается среди завалов хлама, вынимает пистолет, подходит к поверженному анархисту. Надев на Свинга наручники, Фрейзер перебросил его обмякшее тело через плечо.
У Мэллори слезились глаза. Дым от объятых пламенем товаров все густел. Мэллори проморгался, посмотрел вниз и увидел, как Том помогает Брайану спуститься на пол пакгауза.
Фрейзер отчаянно махал рукой. Том и сильно прихрамывающий Брайан направились в его сторону, подошли совсем близко. Мэллори улыбнулся и тоже спустился с хлопкового штабеля.
Фрейзер, Том и Брайан повернулись и побежали, их окружало бушующее море огня. Мэллори побрел следом.
Катастрофа вспорола Свингову крепость, как нож — консервную банку, костяшками домино разметала кирпичи. Гвозди, оставшиеся на месте оторванного каблука, скребли по бетонному полу, но Мэллори не слышал этого звука; блаженный и умиротворенный, он вышел под небо возрожденного Лондона.
Под всеочищающий дождь.
Двенадцатого апреля 1908 года в возрасте восьмидесяти трех лет Эдвард Мэллори скончался в своем доме в Кембридже. Точные обстоятельства его смерти не совсем ясны; нужно думать, в связи со смертью бывшего президента Королевского общества были предприняты меры, обеспечивающие сохранение всех надлежащих приличий. Мемуары доктора Джорджа Сэндиса, друга и личного врача лорда Мэллори, указывают на то, что великий ученый умер от кровоизлияния в мозг. Сэндис отмечает — не совсем понятно, зачем, — что Мэллори скончался, будучи одетым в патентованное эластичное белье, на ногах у него были носки с подтяжками и полностью зашнурованные кожаные туфли.
Будучи человеком дотошным, доктор упоминает также предмет, обнаруженный под длинной седой бородой покойного. Шею великого ученого обвивала тонкая стальная цепочка, пропущенная сквозь старинное дамское кольцо с печаткой в виде герба рода Байронов и девизом «Crede Byron»[91]. Зашифрованные мемуары врача — единственное известное нам свидетельство существования данного предмета; можно думать, что Эдвард Мэллори получил его как дар признательности за оказанную кому-то услугу. Вполне вероятно, что Сэндис изъял это кольцо, хотя весьма подробный каталог имущества Сэндиса, составленный в 1940 году, после его смерти, ни о чем подобном не упоминает.
