— Да ты что? — возмутился Мэллори. — Шелли умер в тюрьме много лет назад.
— Он жив, — повторил маркиз. — Но это знают немногие.
— Ты еще скажи, что Чарльз Бэббидж писал стихи. — Мэллори абсолютно не хотелось обсуждать всякую чушь, его мысли занимало другое. — И вообще, к чему все это?
— Это — моя теория, — гордо объяснил маркиз. — Не столько теория, сколько поэтическое прозрение. Но с тех пор, как я изучил труды Карла Маркса — и, конечно же, великого Уильяма Коллинза[88], — меня озарило, что естественный ход исторического развития был насильственно подвергнут ужасающему извращению. Но вряд ли ты меня поймешь. — Он снисходительно улыбнулся.
— Не бойся, — мотнул головой Мэллори, — все я прекрасно понимаю. Ты имеешь в виду катастрофу.
— Да. Можно называть это и так.
— История вершится через катастрофы. Таков порядок вещей, единственный, какой был, есть и будет. Истории не существует — есть только случайности!
— Ты лжешь! — Все самообладание маркиза рассыпалось в прах.
— Твоя голова забита фантомами, мальчик! — вспылил в свою очередь Мэллори. — «История»! Тебе положено иметь титул и поместье, а мне положено гнить в Льюисе от паров ртути, вот и все твои теории! А радикалам, им плевать с высокой колокольни и на тебя, и на Маркса с Коллинзом, и на этих твоих поэтических фигляров! Они передушат всю вашу компанию в этих доках, как крыс в яме с опилками.
— А ты не очень похож на малограмотного забулдыгу, — процедил маркиз.
— Кто ты такой? Что ты такое?
Мэллори напрягся.
— Ты шпион. — Глаза маркиза расширились, рука метнулась к оружию.
Мэллори с размаху ударил его в лицо, а затем, когда маркиз покачнулся, добавил ему два раза по голове тяжелым стволом «баллестер-молины». Маркиз упал, обливаясь кровью.
Мэллори выхватил у него из-за пояса револьвер и оглянулся.
В пяти ярдах от него стоял негр.
— Я все видел, — спокойно сказал Юпитер.
Мэллори молча прицелился в него из двух револьверов.
— Вы ударили моего хозяина. Вы его убили?
— Думаю, нет.
Негр кивнул и развел раскрытые ладони; это было похоже на благословение.
— Вы правы, сэр, а он ошибается. В истории нет ничего закономерного. Никакого прогресса, никакой справедливости, один бессмысленный ужас.
— Так или не так, — медленно проговорил Мэллори, — но если ты крикнешь, мне придется тебя застрелить.
— Если бы вы его убили, я бы обязательно крикнул. Мэллори оглянулся на маркиза:
— Он дышит.
Последовало долгое молчание. Негр замер в нерешительности, прямой и напряженный, как струна. Так платоновский конус, уравновешенный на своем острие, ожидает выходящего за рамки причинности толчка.
— Я возвращаюсь в Нью-Йорк. — Юпитер повернулся на одном до блеска начищенном каблуке, неторопливо зашагал прочь и вскоре исчез за нагромождениями тюков и ящиков.
Мэллори был уверен, что шума не будет, но все же переждал несколько минут, чтобы утвердиться в этой уверенности. Маркиз шевельнулся и застонал. Мэллори сорвал с головы потомка крестоносцев окровавленную шаль, скомкал ее и затолкал в нежный девичий рот.
Спрятать безвольное тело за массивную терракотовую вазу было делом одной минуты.
Теперь, когда потрясение осталось позади, Мэллори ощутил оглушительную жажду; его пересохший, словно песком обсыпанный язык с трудом ворочался во рту. Но пить было нечего, за исключением шарлатанского снадобья Флоренс Бартлетт — или как там ее теперь?
Доктора Бартон. Мэллори вернулся к маркизу, нащупал в его кармане фляжку и осторожно прополоскал горло. Да нет, ничего особо страшного. Вкус не из самых приятных и горло немеет, зато щекочет язык, словно сухое шампанское, и, похоже, восстанавливает силы. Он выпил чуть не половину фляжки.
Вернувшись на лекцию, Мэллори сел рядом с Фрейзером.
Полицейский вопросительно приподнял бровь. Мэллори похлопал по рукоятке второго револьвера. Фрейзер едва заметно кивнул.
Флоренс Рассел Бартлетт продолжала разглагольствовать, повергая слушателей в оцепенение почти гипнотическое. Мэллори с ужасом осознал, что теперь она демонстрирует шарлатанские устройства для предотвращения беременности. Диск из гибкой резины, ком губки с прикрепленной к нему нитью. Мэллори содрогнулся, представив себе коитус с использованием этих странных объектов.
— Она только что убила кролика, — прошипел углом рта Фрейзер. — Сунула его носом в сигарный настой.
— Мальчишка живой, — прошептал в ответ Мэллори. — Я его только оглушил.
Он внимательно наблюдал за Бартлетт, которая успела перейти от противозачаточных средств к каким-то диким планам улучшения человеческой породы путем селективного размножения. Сколько можно было понять, в будущем нормальный брак исчезнет. На смену целомудрию придет «всеобщая свободная любовь». Воспроизведение станет делом рук специалистов. (Рук? Это в каком, простите, смысле?) Эти идеи не доходили до Мэллори, зловещими тенями роились где-то на краю его сознания. Внезапно он вспомнил — безо всякой к тому причины, — что именно на сегодня, как раз на это время, была назначена его собственная триумфальная лекция о бронтозаврусе с кинотропным сопровождением мистера Китса.
От этого ужасного совпадения его пробрал озноб.
Брайан перегнулся через Фрейзера и схватил Мэллори за руку.
— Нед! — прошептал он. — Пошли-ка мы отсюда!
— Не спеши, — ответил Мэллори. Но его решимость поколебалась. Он чувствовал ужас брата и сам им заражался. — Мы еще не знаем, где прячется Свинг, он может быть в любом месте этого муравейника…
— Товарищи! — Голос Бартлетт был похож на заледеневшую бритву. — Да, вы четверо, сзади! Если вам совершенно необходимо нам мешать — если у вас есть такие уж срочные новости, — то почему бы вам не поделиться ими со своими товарищами по шатокуа?
Вся четверка замерла.
Бартлетт сжигала их взглядом Медузы Горгоны. Остальные слушатели вышли из противоестественного оцепенения и начали оборачиваться; в глазах толпы светилось злорадство, кровожадное веселье неисправимых школьников, обнаруживших, что грозившее им наказание обрушилось на чью-то чужую голову.
— Это она нам? — нервно прошептал Том.
— Господи, да что же теперь делать? — в тон ему откликнулся Брайан.
Это было похоже на дурной сон. Кошмар, который развеется от одного верно найденного слова.
— Она же просто женщина, — громко и спокойно сказал Мэллори.
— Заткнись! — прошипел Фрейзер. — Стихни!
— Так что же, вам нечего нам рассказать? — не унималась Бартлетт. — Я никак не думала… Мэллори поднялся на ноги:
— Мне есть что рассказать!
— Доктор Бартон! Доктор Бартон! — Трое из слушателей вскочили на ноги. Они тянули правые руки вверх с энтузиазмом отличников, точно знающих, сколько будет шестью семь.
Бартлетт благосклонно кивнула и указала своим мелоносным жезлом на одного из энтузиастов.
— Слово имеет товарищ Пай!
— Доктор Бартон, — крикнул Пай, — я не знаю этих товарищей. Они ведут себя отстало, и я… я думаю, их следует подвергнуть критике!
В аудитории повисло свирепое молчание.
— Садись, идиот. — Фрейзер дернул Мэллори за штанину. — Ты что, совсем сбрендил?
— У меня есть серьезные новости! — прокричал сквозь маску Мэллори. — Новости для капитана Свинга!
Бартлетт заметно смешалась, ее глаза забегали по аудитории.
— Так расскажите нам всем, — приказала она. — Мы все здесь равны и едины!
