Повисло молчание.
— Они — ноши любители, — сухо пояснил Олифант после довольно заметной паузы.
— Ив чем же конкретно заключается разница?
— Разница, доктор Мэллори, и вполне конкретная, заключается в том, что любителей Комиссии убивают.
Мэллори хмыкнул и откинулся на спинку кресла. Мрачная теория Олифанта не выглядела такой уж безосновательной. Внезапная смерть Радвика, его соперника и самого сильного научного противника, всегда казалась ему слишком уж удачным подарком судьбы.
— А как он выглядит, этот ваш техасский убийца?
— По описаниям, это — высокий темноволосый мужчина крепкого сложения. Одет в широкополую шляпу и длинный светлый плащ.
— А это, случаем, не может быть плюгавый ипподромный ходок со лбом, как тыква, Мэллори тронул свою голову, — и стилетом в кармане?
— С нами крестная сила, — еле слышно выдавил Олифант.
Мэллори едва сдержал улыбку. Возможность привести этого лощеного шпиона в замешательство доставляла ему искреннее удовольствие.
— Он хотел пырнуть меня, этот малый, — сказал Мэллори, утрируя свой сассексский акцент. — В Эпсоме. На удивление мерзкий тип.
— И что же вы?
— Начистил паршивцу морду, что же еще? — пожал плечами Мэллори.
Олифант на секунду онемел, а затем весело расхохотался.
— Ас вами, доктор Мэллори, не соскучишься.
— Тоже самое я мог бы сказать и о вас, сэр. — Мэллори чуть помедлил. — Однако следует заметить, что этот человек вряд ли охотился за мной. С ним была девица — уличная девица — и некая леди, с которой эти двое обращались до крайности грубо…
— Продолжайте, пожалуйста. Все это весьма любопытно.
— Боюсь, я не смогу сказать вам большего, — качнул головой Мэллори. — Упомянутая мною леди принадлежит к высшим кругам.
— Ваша тактичность, сэр, — ровно проговорил Олифант, — делает вам честь как джентльмену. Однако нападение с ножом — уголовное преступление, и весьма серьезное. Вы обратились в полицию?
— Нет, — ответил Мэллори, наслаждаясь еле сдерживаемым возбуждением Олифанта, — и все по той же причине. Я боялся скомпрометировать леди.
— Возможно, — задумчиво сказал Олифант, — все это было специально задумано, чтобы ваша смерть выглядела как результат заурядной драки на скачках. Нечто подобное было проделано с Радвиком — который умер, как вы помните, в крысином притоне.
— Сэр, — возмутился Мэллори, — Ада Байрон выше таких подозрений.
— Дочь премьер-министра? — поразился Олифант.
— А что, разве есть другая Ада Байрон?
— Нет, конечно же, нет. — Мгновенно появившееся напряжение мгновенно же и прошло, в голосе Олифанта появилась прежняя легкость. — Но, с другой стороны, есть немало женщин, похожих на леди Аду, ведь наша королева вычислительных машин является также и королевой моды. Тысячи женщин следуют ее вкусам.
Тысячи женщин следуют ее вкусам.
— Я не был представлен леди Аде, мистер Олифант, однако видел ее на заседаниях Королевского общества. Я присутствовал на ее лекции по машинной математике. Я не мог ошибиться.
Олифант достал из кармана куртки кожаный блокнот и положил его на колено, достал и раскрыл самописку.
— Я бы очень просил вас рассказать об этом инциденте.
— Строго конфиденциально?
— Даю вам слово.
Мэллори представил настойчивому собеседнику несколько урезанную версию фактов — по возможности точно описал мучителей Ады и все сопутствующие обстоятельства, однако тактично умолчал о деревянном ящике с французскими перфокартами из камфорированной целлюлозы. Он считал это частным делом двух лиц: леди попросила джентльмена сохранить принадлежащий ей предмет, джентльмен согласился — и теперь обязан свято выполнять свое обещание. Деревянный ящик с карточками, тщательно завернутый в белый мешочек для образцов, лежал среди окаменелых ископаемых в одном из личных шкафов Мэллори в Музее практической геологии, ожидая дальнейшего развития событий.
Олифант закрыл блокнот, убрал ручку и подал знак официанту. Узнав Мэллори, официант принес ему хакл-бафф; Олифант предпочел розовый джин.
— Мне бы хотелось свести вас кое с кем из моих друзей, — сказал Олифант. — В Центральном статистическом бюро хранятся обширные досье на преступников — антропометрические замеры, машинные портреты и тому подобное. Вполне возможно, что вы сумеете опознать напавшего на вас человека и его сообщницу.
— Прекрасно, — кивнул Мэллори.
— Кроме того, вам будет предоставлена полицейская охрана.
— Охрана?
— Естественно, не из обычной полиции. Кто-нибудь из Особого бюро. Их люди весьма тактичны.
— Но я не хочу, чтобы какой-то фараон все время дышал мне в затылок! — возмутился Мэллори. — Что люди скажут?
— Я больше бы волновался о том, что они скажут, когда вас найдут в каком-нибудь закоулке со вспоротым животом. Двое известных ученых, двое специалистов по динозаврам, два загадочных убийства. Пресса будет в полном экстазе.
— Мне не нужно охраны. Я не боюсь этого мелкого сутенера!
— Возможно, этот тип и вправду не стоит особого внимания. Вот удастся вам его опознать — все и прояснится. Конечно же, — негромко вздохнул Олифант, — в масштабах Империи обсуждаемая нами история выеденного яйца не стоит. И все же я отметил бы, что неизвестные злоумышленники имеют в своем распоряжении деньги, могут при необходимости пользоваться услугами некоторых наших соотечественников — сомнительного сброда, прикармливающегося за счет иностранцев, — и, наконец, пользуются тайными симпатиями американских беженцев, спасающихся здесь от войн, сотрясающих Новый Свет.
— И вы думаете, что леди Ада могла оказаться замешанной в эту грязную историю?
— Нет, сэр, ни в коем случае. Такое просто невозможно. Женщина, которую вы видели, никак не могла быть Адой Байрон.
— Тогда и дело с концом, — развел руками Мэллори. — Скажи вы мне, что тут затронуты интересы леди Ады, я согласился бы почти на что угодно. Однако в данной ситуации я уж как-нибудь справлюсь сам.
— Как знаете, — пожал плечами Олифант. — Да, может быть, сейчас и рановато прибегать к столь решительным мерам. У вас есть моя карточка? Если что-нибудь еще, дайте мне знать.
— Непременно. Олифант встал.
— И если кто-нибудь спросит, мы сегодня не обсуждали ничего, кроме дел Географического общества.
— Вы так и не сказали, на кого вы работаете, мистер Олифант. Я не имею в виду редакторов и издателей.
Я не имею в виду редакторов и издателей.
— Подобные сведения, — покачал головой Олифант, — никогда не приносят пользы, сэр. И могут принести уйму неприятностей. С вашей стороны, доктор Мэллори, было бы очень благоразумно не связываться впредь с рыцарями плаща и кинжала. Будем надеяться, что вся эта история окажется в конечном итоге пустышкой и растает без следа, как ночной кошмар. Я же, безусловно, выдвину вашу кандидатуру в Географическое общество и искренне надеюсь, что вы всерьез рассмотрите мое предложение относительно полицейских машин.
С этими словами необычный посетитель встал, повернулся и зашагал прочь по роскошному ковру Дворца; его длинные ноги мелькали, как ножницы.
Одной рукой сжимая ручку новенького саквояжа, другой цепляясь за свисающие сверху ременные петли, Мэллори проталкивался на выход. Когда паробус притормозил, давая дорогу грязному грузовику с асфальтом, Мэллори спрыгнул на мостовую.
Несмотря на все свои усилия, он ошибся паробусом. Или, возможно, заехал гораздо дальше, чем нужно, — углубившись в свежий номер «Вестминстерского ревю». Он купил этот журнал потому, что там была статья Оли-фанта, своего рода патологоанатомическое исследование причин и хода Крымской войны. Олифант, как выяснилось, считался чем-то вроде эксперта по Крымскому региону, поскольку опубликовал свои «Русские берега Черного моря» за год с лишним до начала военных действий. В книге подробно описывалась веселая и довольно богатая событиями поездка репортера по Крыму. Статья в «Вестминстерском ревю» пестрила весьма ядовитыми намеками и выпадами; вполне возможно, что раньше, до знакомства с Олифантом, Мэллори их бы и не заметил.
