— Час от часу не легче, — пробормотал Мэллори.
— У меня есть великолепная кандидатура. Инспектор Эбенезер Фрейзер из Особого отдела Боу-стрит. Того самого Особого отдела, так что не стоит говорить об этом вслух. Вы быстро убедитесь, что деликатность инспектора Фрейзера — мистера Фрейзера — ничуть не уступает его компетентности. Забота такого специалиста обеспечит вам полную безопасность, что будет для меня огромным облегчением.
В глубине дома хлопнула дверь. Послышались шаги, шорох, позвякивание металла и какие-то голоса. Затем появился Блай.
— Мои часы! — воскликнул Мэллори. — Слава тебе, Господи!
— Вот, — сказал Блай, опуская на пол футляр. — Ни единой царапины. Кто-то поставил их на стену и подпер обломком кирпича. Место довольно укромное. Скорее всего, бандиты собирались вернуться за своей добычей позднее.
— Прекрасная работа, Блай, — кивнул Олифант. И вопросительно посмотрел на Мэллори.
И вопросительно посмотрел на Мэллори.
— А еще там было вот это, сэр. — Блай предъявил в лепешку раздавленный цилиндр.
— Это одного из мерзавцев, — заявил Мэллори. Растоптанная шляпа кашлюна была насквозь пропитана мочой, хотя никто не счел уместным упомянуть столь непристойный факт.
— Вашу шляпу мы, к сожалению, не нашли, — сказал Блай. — Украл, наверное, какой-нибудь мальчишка.
Чуть поморщившись от отвращения, Олифант осмотрел загубленный цилиндр, перевернул его, внимательно изучил подкладку.
— Имени производителя нет. Мэллори взглянул на шляпу.
— Фабричная работа. По-моему, «Мозес и сын». Ей около двух лет.
— Ну что ж, — удивленно сморгнул Олифант, — я полагаю, эта улика исключает иностранцев. Наверняка, коренной лондонец. Пользуется дешевым фиксатуаром, но при этом не дурак — если судить по объему черепа. Отправьте это на помойку, Блай.
— Да, сэр, — кивнул Блай и удалился.
— Ваш слуга Блай сделал мне огромное одолжение. — Мэллори нежно погладил футляр с часами. — Как вы думаете, он не будет возражать, если я его отблагодарю?
— Будет, — качнул головой Олифант, — и самым решительным образом.
Мэллори почувствовал свою оплошность и скрипнул зубами.
— А как насчет этих ваших гостей? Могу я поблагодарить их?
— Почему бы и нет! — улыбнулся Олифант и провел Мэллори в столовую.
С обеденного, красного дерева стола мистера Оли-фанта были сняты ножки; огромная полированная столешница опиралась на резные наугольники, возвышаясь над полом всего на несколько дюймов. Вокруг нее, скрестив ноги, сидели пятеро азиатов: пять серьезных мужчин в носках, безукоризненных вечерних костюмах с Савил-роу и шелковых цилиндрах, низко натянутых на коротко стриженные головы. Волосы у них были не только очень короткие, но и очень темные.
Единственная в компании женщина стояла на коленях у дальнего конца стола. Бесстрастное, как маска, лицо, черные шелковистые волосы, уложенные в высокую, невероятно сложную прическу, и просторный туземный балахон, ярко расцвеченный бабочками и кленовыми листьями, делали ее фигурой весьма экзотичной.
— Доктор Эдвард Мэллори сан-о госёкай симасу [59]
,- провозгласил Олифант.
Мужчины встали — встали своеобразным, очень изящным способом: чуть откинув корпус назад, они подводили под себя правую ногу, ловко вскакивали и застывали неподвижно. Все это было похоже на какой-то сложный балетный номер.
— Эти господа состоят на службе его императорского величества микадо Японии, — продолжал Олифант. — Мистер Мацуки Коан, мистер Мори Аринори[60], мистер Фусукава Юкиси[61], мистер Канайе Нагасава[62], мистер Хисанобу Самесима[63]. — По мере того как он представлял мужчин, каждый из них кланялся Мэллори в пояс.
Женщину Олифант не представил, да и мудрено бы — она сохраняла прежнюю позу, словно не замечая происходящего. Мэллори счел за лучшее не упоминать о ней и не обращать на нее особого внимания. Он повернулся к Олифанту:
— Это ведь японцы, да? Вы же вроде говорите на их тарабарщине?
— Поднахватался немного.
— Не могли бы вы тогда выразить им благодарность за доблестное спасение моих часов?
— Мы вас понимаем, доктор Мэллори, — сказал один из японцев. Мэллори мгновенно забыл их невозможные имена, но этого вроде бы звали Юкиси.
Мэллори мгновенно забыл их невозможные имена, но этого вроде бы звали Юкиси. — Нам выпала большая честь оказать услугу британскому другу мистера Лоренса Олифанта, заслужившего признательность нашего суверена. — Мистер Юкиси снова поклонился. Мэллори совершенно растерялся.
— Благодарю вас за столь учтивые слова, сэр. Должен сказать, у вас весьма изысканная манера выражаться. Я не дипломат и просто благодарю вас от всего сердца. С вашей стороны было очень любезно…
Японцы о чем-то переговаривались.
— Мы надеемся, вы не слишком тяжело пострадали в варварском нападении на вашу британскую персону со стороны иностранцев, — сказал мистер Юкиси.
— Нет, — вежливо улыбнулся Мэллори.
— Мы не видели ни вашего врага, ни каких-либо других грубых или склонных к насилию личностей.
Сказано это было мягко, без нажима, но с каким-то опасным поблескиванием глаз, не оставлявшим ни малейших сомнений в том, как поступили бы Юкиси и его друзья, попадись им подобная личность. В целом японцы походили на ученых, двое из них были в простых, без оправы очках, а третий щеголял моноклем на ленточке и модными желтыми перчатками. Все они были молоды и ловки, а цилиндры сидели на их головах воинственно, словно шлемы викингов.
Длинные ноги Олифанта внезапно подломились, и он с улыбкой опустился во главе стола. Мэллори тоже сел — не так, конечно, умело и громко хрустнув коленными чашечками. Японцы последовали примеру Олифанта, быстро сложившись в прежнюю позу невозмутимого достоинства. Женщина не шевелилась.
— При данных обстоятельствах, — задумчиво произнес Олифант, — учитывая кошмарную жару и утомительную погоню за врагами отечества, небольшое возлияние представляется вполне уместным. Он взял со стола медный колокольчик и коротко позвонил. — Итак, больше непринужденности, согласны? Нами о ономи ни наримасу ка ? [64]
Очередное совещание японцев сопровождалось широко распахнутыми глазами, довольными кивками и одобрительным бормотанием:
— Уисуки…
— Значит, виски. Великолепный выбор, — одобрил Олифант.
Буквально через секунду Блай вкатил в гостиную сервировочный столик, сплошь уставленный бутылками.
— У нас кончился лед, сэр.
— В чем дело, Блай?
— Продавец льда отказывается продать повару хоть сколько-нибудь. С прошлой недели цены утроились!
— Ладно, в куклину бутылку лед все равно не поместится. — Олифант изрек эту чушь как нечто вполне разумное. — Доктор Мэллори, смотрите внимательнее. Мистер Мацуки Коан, который происходит из весьма передовой провинции Сацума, как раз собирался продемонстрировать нам одно из чудес японского ремесла — вы бы не напомнили мне имя мастера, мистер Мацуки?
— Она изготовлена членами семьи Хосокава, — поклонился мистер Мацуки. — По велению нашего господина — сацума даймё [65].
— Я полагаю, Блай, — сказал Олифант, — что на этот раз приятные обязанности гостеприимного хозяина достанутся мистеру Мацуки.
Блай передал мистеру Мацуки бутылку виски; мистер Мацуки начал переливать ее содержимое в изящную керамическую фляжку, стоявшую по правую руку японки. Женщина никак не реагировала, и Мэллори начал уже подозревать, что она парализована или больна. Потом мистер Мацуки с резким деревянным щелчком вложил фляжку в правую руку японки. Далее он взял позолоченную заводную ручку, невозмутимо вставил ее женщине в спину и начал вращать. Из внутренностей женщины донесся высокий звук взводимой пружины.
