Облаченный в начищенные доспехи воин показал толпе поднос, но котором покоилось бесценное золотое древко, оканчивающееся серебряным наконечником с одной стороны и алмазным оперением с другой. Зрители ответили восхищенным ревом. Огвур почувствовал, как выжидательно дрогнули и обреченно затвердели в его руке ранее расслабленные, нежные пальцы Лансанариэля.
— К состязаниям в стрельбе из лука допущены: — продолжал громко читать визирь, — принц Али-Мангут, — стройный юноша вышел из цепочки претендентов и низко поклонился хану. — Тысячник Мамед Беспощадный, — этот оказался плотным и коренастым мужчиной в расцвете лет. — Маг Асдахад Уррагский, — старичок с седой бородой. «В чем только душа держится», — подметил Огвур. — Виконт Грегор Бранзонский, — молодой дворянин из нарронских земель. Кантор-Мореход из Ликерии…
«Явно пират из числа друзей Маллера де Вакса», — проницательно решил орк.
И прочие, и прочие.
— Всего двенадцать человек! — закончил отсчет Бухтияр. — Это все! Пора начи…
— Нет, не все! — дребезжащий голосок старого Али-Бабы неожиданно громко взвился над притихшей толпой. — Я привел воина, чье появление предсказано пророчеством Бальдура!
По площади прокатился недоверчивый вздох недоумения и удивления.
С застывшего лица хана мигом сползал маска скуки и отрешенности. Визирь подавился неоконченной фразой и судорожно закашлялся. Ланс одним сильным движением выдернул свои пальцы из руки орка и, ультимативно сжав яркие губы в тонкую, упрямую линию, упруго шагнул к помосту.
Лансанариэль поравнялся с шеренгой претендентов на руку принцессы и скромно пристроился последним в ряду, заметно выигрывая по сравнению со всеми прочими горделивой осанкой, неимоверно тонкой талией и высоким ростом. Хан Исхаган бодро вскочил с трона и уставился на полуэльфа выпученными глазами с сильно расширившимися зрачками. Из толпы зрителей послышались дружные возгласы восхищения. Визирь Бухтияр побледнел, покраснел, схватился за сердце и тяжело осел на руки подхвативших его слуг, видимо, наповал сраженный любовью с первого взгляда. Дервиш Али-Баба довольно ухмыльнулся, прикрываясь рукавом заношенного халата. Ланс обвел волнующуюся толпу спокойным взором зеленых как изумруд очей:
— Да, я эльф! И нечего сейчас по этому поводу панику разводить! Не знаю, как получилось, что я априори подхожу под строки описания из Хроники Бальдура, но я прибыл в ваши края именно для того, чтобы заполучить стрелу, ранее принадлежавшую Храму розы!
— А принцессу? — возмущенно проблеял хан.
— А мне ее надо? — изогнул бровь Ланс. — Как говорится — учи мат часть. В пророчестве же прямо сказано, что я баб на дух не переношу!
По рядам зрителей пронесся глумливый смешок.
— Но рука принцессы! — настойчиво гнул свое тугодум хан.
— Да что я с ней делать то стану? — вспылил и до этого никогда не отличавшийся особым терпением Лансанариэль. — У вас тут что сегодня — распродажа? Не надобно мне ни ручки девичьей, ни ножки, я же не таксидермист. И повторю, если до вас с первого разу не дошло, мне как-то больше мужчины по душе, особенно если они красивые и мускулистые…
— А-а-а, — во время отмер визир Бухтияр, — не отдам красавца принцессе, я за него полтыщи золотых брахатов заплатил! Эльф — мой! Иди же ко мне, свет мой ясный, цветочек мой лазоревый! — он упал на колени и плотоядно шевеля пальцами, пополз к прекрасному полукровке, студенисто потрясая раскормленными телесами.
— Уйди, противный! — возмущенно фыркнул Ланс, брезгливо отодвигаясь от влюбленного толстяка. — Фу, ну ни какой эстетики! Может у тебя булимия? Сразу видно — жрешь как не в себя.
Бухтияр обиженно засопел. Хан вульгарно отвалил покрытую седой щетиной челюсть. Зрители уже почти рыдали от смеха.
— И вообще, звезда — в шоке! — картинно подбоченился Лансанариэль.
— Схватить его! — властно приказал пришедший в себя визирь, приосаниваясь и принимая царственную позу. — И препроводить в мой гарем!
— Щаз, разбежались! — Огвур торопливо выхватил из чехла грозную Симхеллу и вышел к помосту, своими широченными плечами полностью загораживая стройную фигуру любезного дружка. — Ну, подходи, кому жить надоело!
Оба лезвия секиры угрожающе сияли в лучах полуденного солнца. Стражники растерянно переглянулись, не решаясь лезть на рожон. Огвур кровожадно прищурился:
— Хамы, они от рождения невежественны, к тому же, своим невежеством привыкли кичиться. Поэтому, их нужно ставить на место. Причем, желательно без хамства, и с улыбочкой.
— Да как ты смеешь, мужлан! — оскорблено взвыл визирь, потрясая кулаками.
Причем, желательно без хамства, и с улыбочкой.
— Да как ты смеешь, мужлан! — оскорблено взвыл визирь, потрясая кулаками. — Казнить его, на кол его!
— На кол, говоришь? — глумливо протянул Белый волк, выразительно поигрывая секирой. — Ах ты, старый проктолог-иллюзионист…
В толпе улюлюкали, издевательски показывая на Бухтияра пальцами. По всей видимости, сиятельный визирь никогда не вызывал особой любви или уважения со стороны простого народа.
— Отвергнете эльфа, и принцесса так и останется навсегда спящей! — пророчески выкрикнул дервиш, приподнимаясь в веревочных стременах, и перекрывая шум толпы.
Уяснив смысл последних слов, хан Исхаган поднял ногу, и вышитой туфлей наступил на подол халата визиря, который, астматично хрипя, неуклюже спускался по ступенькам помоста, стремясь добраться до вожделенного красавца. Послышался громкий треск рвущейся ткани.
— Стой, ослушник! — голосом истинного владыки гневно взревел повелитель. — Эльф должен спасти мою дочь!
Парчовое одеяние самонадеянного визиря, посмевшего поставить свое сердечное влечение превыше интересов государства, не выдержало карающего напора ханской туфли и разорвалось вдоль спинного шва, явив взору изнемогающих от хохота горожан увесистый зад, облаченный в розовые, абсолютно прозрачные, кисейные шаровары. Увидев столь пикантное зрелище, Исхаган плюнул в сердцах, и сердито пнул нерадивого слугу под кокетливо обнажившееся седалище. Визирь неустойчиво покачнулся на хлипкой лесенке, потерял равновесие и рыбкой нырнул вниз, с громкими «бух-бух» пересчитав галантерейным шедевром все семь занозистых ступенек.
— Бух-Бухтияр! — экзальтированно взвыла толпа. — Да здравствует наш мудрый хан! Женить эльфа на принцессе немедленно!
— Ну, уж нет, не бывать этому! — неожиданно вскрикнул маг Асдахад Уррагский, находившийся в шеренге всеми позабытых претендентов в женихи. — Я великий волшебник и должен стать новым правителем Рохосса! Трон и принцесса мои!
Он вскинул сухонькую ручку, нараспев прочитал короткое заклинание и на его ладони мгновенно набух огромный огненный шар. Сине-багровый сгусток пламени переливался на морщинистой ладошке старика, распространяя жар и ужас.
На площади началась паника. Шеренга женихов нарушилась, самые сметливые догадливо опустили на четвереньки и юркнули под свисающие до самой земли ковры, устилающие дощатое возвышение. Народ кинулся врассыпную. Впереди всех, побросав щиты и сабли, мчались доблестные стражники, громко завывая от страха. Еще бы! Ночью демоны, днем — маг с огнем в руках… Это оказалось слишком, даже для прочных нервов таких опытных, закаленных в боях воинов. Визирь Бухтяр находился в глубоком обмороке, умудрившись крепко приложиться затылком об последнюю ступеньку лесенки. Сам же великий хан Исхаган, нервно тряся иссохшими губами и громко стуча редкими, гнилыми зубами, робкой мышкой прятался за перевернутым троном. И только гроб принцессы Будур, один-одинешенек, всеми заброшенный и покинутый, все так же возвышался в центре праздничного помоста, пугая траурным отрезом покрывавшего его черного шелка.
