Смерть разочарованно вздохнула:
— Никто и никогда ничего не слышал о шестом клинке. Известно только одно — он существует и своей силой значительно превосходит все остальные… Собери все клинки вместе и ты сможешь избавить мир от власти демиургов.
— И еще моя Пелена! — торопливо добавила Дарующая жизнь. — Не забудь о ней! Ведь я ее потеряла!
— А вот нечего было исподнее где попало разбрасывать! — криво ухмыльнулась я. — Глядишь, и проблем бы не возникло лишних.
Аола смутилась:
— Ну, кто же мог заранее знать, как оно все обернется! Если Пелену найдет Ледяной бог, то он обретет невиданную мощь. А если ее найдешь ты, то…
— То что? — я жадно подалась вперед.
— Видишь ли, дорогая девочка, — Смерть мягко взяла меня за руку, — Пелена способна выполнить одно желание любого человека, вернув ему красоту, молодость или излечить его от тяжелой болезни…
— Только одно? — уточнила я.
— Одно, — жестко подтвердила Смерть. — Единственное, заветное. Твоя внешность…вобщем, если ты первая найдешь Пелену, то ты сможешь стать красавицей и, безусловно, легко пленишь желанного тебе мужчину!
Я прикусила губу, сдерживая перехлестывающие через край эмоции. Завидное предложение! Мне выпал шанс, реальный, пусть и труднодостижимый, но шанс!
— Значит, Пелена и красота взамен свержения Ледяного бога? — словно торгуясь, нахально переспросила я.
Сестры закивали еще выразительнее:
— Все взаимосвязано!
— А как я проникну в Геферт? — начала я.
Но Смерть неожиданно приложила палец к губам, призывая меня к молчанию. Аола расширила глаза:
— Слышишь? — спросила она у сестры.
— Вот это да! — восхитилась Смерть. — Какое невероятное совпадение! Два, соединенных родственными узами разума одновременно проводят ритуал медитации янт. Невероятно! Это нужно использовать!
— Что случилось? — едва успела спросить я, как Смерть и Аола неожиданно совместно дунули на меня, будто на невесомую пушинку, и я внезапно ощутила, что вновь превращаюсь в искру, срываюсь с места и повторно проваливаюсь в темный, глубокий колодец.
Глава 9
Ускоренная могучим пинком судьбы, на этот раз действовавшей через божественных сестер, я птичкой пролетела через длинный туннель, довольно болезненно прорвала какой-то незримый барьер, ощутила себя в физическом теле и открыла глаза. Ничего себе! Куда пропали каменные стены пещеры? Меня окружали грубые перегородки из красного кирпича, заканчивающие невысоким, аккуратно оштукатуренным потолком.
Ничего себе! Куда пропали каменные стены пещеры? Меня окружали грубые перегородки из красного кирпича, заканчивающие невысоким, аккуратно оштукатуренным потолком. Я перевела взгляд на свои руки, ставшие непривычно худыми и белокожими, и в состоянии близком к шоку подергала себя за прядь длинных, пепельно-серых волос. Пресветлые боги, это же не мое тело!
— Кто я? — губы повиновались плохо, да и голоса своего, ставшего более тонким и серебристым, я определенно не узнавала.
— Как это кто? — надо мной склонился мужчина чрезвычайно неприятной наружности, мертвенно-бледный, красноглазый, щеривший в пренебрежительной ухмылке мелкие, острые зубы, более подошедшие бы какому-нибудь грызуну. — Ты что, не знаешь, как тебя зовут?
Я отрицательно помотала головой, теряясь в догадках.
— Вот видите, госпожа, — отвратительный альбинос почтительно поклонился черноволосой женщине, стоявшей напротив меня, — этого я и опасался! Под воздействием ритуала янт, болезнь моей слабоумной сестры Альзиры начала быстро прогрессировать!
Я внимательно вгляделась в черноволосую, и чуть не заорала от ужаса и неожиданности. Промолчать стоило огромного усилия, ведь я мгновенно узнала демоницу Ринецею, с которой не так давно уже имела короткую и немногословную, но весьма бурную встречу в храме Нарроны. Женщина разочарованно прищелкнула языком:
— Видно не зря я всегда имела невысокое мнение об эльфийках, а о глупышке Альзире — тем паче!
Вот тут-то мое изумление и достигло своего наивысшего предела. Альзира, они сказали — Альзира? Но ведь это имя носила моя мать! Я что, каким-то удивительным образом переместилась в тело своей матери? Я выпучила глаза, стараясь подавить рвущиеся с языка вопросы и боясь случайно выдать себя каким-нибудь неосторожным словом. Хотя нет, еще сильнее, чем за саму себя, я опасалась за судьбу своей несчастной матери, по воле рока отданной во власть безжалостной врагини. Сострадание захлестывало меня. И я, увы, не удержалась:
— Мамочка, — жалостливо выдохнула я, — милая мамочка, что же они с тобой сотворили!
— Что это? — пронзительно взвизгнула Ринецея, бросаясь ко мне и сжимая мои слабые плечи своими хищными пальцами, оканчивающимися длинными острыми когтями. — Кто ты?
Наши взоры встретились. Демоница побледнела:
— Это не полоумная Альзира, — медленно, угрожающе протянула она. — Трудно поверить, что это могло произойти на самом деле, но похоже — перед нами сама Сумасшедшая принцесса собственной персоной!
— Демоны Тьмы! — не поверил альбинос.
— Да это я! — я уже не видела причин отрицать очевидное. — И боги на моей стороне!
— Боги? — иронично усмехнулась демоница. — Да что они могут сделать против меня?
— Остановить Детей холода. — Многозначительно подсказала я.
— Не верю, — небрежно отмахнулась Ринецея. — Я ожидала изречения пророчества, способного хоть немного раскрыть неопределенное будущее, а вместо этого — боги подкинули мне тебя. И какой от тебя прок, сумасшедшая девчонка?
« А правда, зачем все это?» — мелькнуло у меня в мыслях. И словно в ответ на мое недоумение, горячая, скрючивающая конечности судорога, пронзила тело, огненной струей поднимаясь откуда-то из глубины души. Меня затрясло в конвульсиях, на губах выступила пена и слова, чужие и непонятные, властно зазвучали под сводами скромной комнатушки:
Растает Тьмы холодный лед,
Напьется пламени Игла,
Власть узурпатора падет,
И вместе с ней да сгинет мгла
Покуда в мире храбрость есть,
Покуда есть живая кровь,
Все победит святая честь,
А вместе с ней придет любовь
Средь двадцати ее найди,
Негоже деве быть одной,
Ей поцелуй свой подари,
И назови тотчас женой
Уже идет нежданный дар,
Что в беззаконии зачат,
Потушит власти он пожар,
Уста злодея замолчат
Он мог бы миром завладеть,
Но предпочел — ее любить,
И эти чувства даже смерть
Уже не в силах победить…
— А-а-а, — дико заорала Ринецея, хватаясь за голову, — это пророчество, она пророчествует! Остановите ее, убейте, пока не поздно…
Аберон выхватил из-за пояса острый кинжал и замахнулся на новоявленную сивиллу…
Эта бурная реакция внезапно оборвала неуправляемый поток моих слов.
Меня затрясло в конвульсиях, на губах выступила пена и слова, чужие и непонятные, властно зазвучали под сводами скромной комнатушки:
Растает Тьмы холодный лед,
Напьется пламени Игла,
Власть узурпатора падет,
И вместе с ней да сгинет мгла
Покуда в мире храбрость есть,
Покуда есть живая кровь,
Все победит святая честь,
А вместе с ней придет любовь
Средь двадцати ее найди,
Негоже деве быть одной,
Ей поцелуй свой подари,
И назови тотчас женой
Уже идет нежданный дар,
Что в беззаконии зачат,
Потушит власти он пожар,
Уста злодея замолчат
Он мог бы миром завладеть,
Но предпочел — ее любить,
И эти чувства даже смерть
Уже не в силах победить…
