Восьмая дама сразу привлекла внимание Генриха. Уж слишком потерянной и запуганной она выглядела. Бывает, что оденет человек одежду, не отвечающую его возрасту или социальному поведению, и чувствует себя как бы не в своей тарелке — стесняется и смущается. Де Грей и сам немало подивился возникшему у него сравнению, но женщина вела себя так, будто случайно одела чужое, не предназначавшееся ей по статусу тело. Странные манеры, нелепый наряд в обтяжку, неловкая порывистость движений, совсем не подходящих к столь неповоротливому, бочкообразному телу. Муха немного полетала над безобразной толстухой, и уверенно села ей на щеку. Женщина брезгливо вскрикнула и со всего маху шлепнула себя по лицу. Генриха даже в жар бросило при одной мысли об раздавленном в лепешку Марвине, беспомощно валяющемся на полу…
Муха с надрывным, плаксивым жужжанием хлопнулась вниз. На мгновение ее окутало плотной завесой густого дыма, и удивленным взорам опешивших дам предстал сидящий на паркете некромант, со стоном потирающий голову и сияющий здоровенным фингалом под правым глазом.
— Так ведь и убить можно! — обвиняюще буркнул он, опасливо косясь на опознанную княжну.
Зачарованная эльфийка ответила исступленным, предобморочным визгом. Марвин, держась за поясницу и стариковски покряхтывая, кое-как поднялся с пола и театральным жестом указал Генриху на его молодую суженую:
— Гляди, это она! Получи с песней!
Барон глянул. Молодая оказалась не так уж и молода. А вернее — совсем не молода. И уж без сомнения — нисколько не тянула она на роль бесподобной красотки, изображенной на портрете, найденном у умирающего Лионеля.
— Не хочу! — безаппеляционно изрек Генрих, на всякий случай, отдвигаясь от невесты в угол комнаты. — Хотите сказать, что это жаба и есть эльфийка? Свежо предание, да что-то верится с трудом!
— Она, она, ты уж мне поверь, — ехидно подтвердил вездесущий дракон, жарко дыша в окошко. — Все точно так, как и сказано в пророчестве Ульрики — найди одну из двадцати, прижми к груди и назови своей женой…
— И тогда с Лилуиллы непременно спадут темные чары Ледяного бога! — торжественно закончил Марвин.
Княжна радостно закивала головой, облизнула толстые губы и решительно подступила к барону, явно питая твердое намерение срочно начать процесс расколдовывания.
Княжна радостно закивала головой, облизнула толстые губы и решительно подступила к барону, явно питая твердое намерение срочно начать процесс расколдовывания.
— Да не могу я, поймите вы, изверги, целоваться с этим монстром в юбке! — надрывно завопил несчастный жених, пытаясь вжаться в стену. — Вас бы на мое место!
— А мы итак каждый на своем месте, — интонациями подчеркнул дракон. — Ну, Генрих, не упрямься. Это же для всеобщего блага, ради спасения всего человечества!
— Да что я вам, крайний! — продолжал упрямо отнекиваться барон.
— Тьфу ты, человеки, надоели вы мне со своими капризами! — решительно изрек Эткин, протягивая в комнату мощную лапу и хватая Генриха. Оконный переплет затрещал, камзол сильфа — тоже. — Как сказал один мой знакомый лекарь, хорошо зафиксированный пациент в наркозе не нуждается. Целуй его без промедления, княжна!
Генрих плотно зажмурился, складывая губы куриной гузкой и задерживая дыхание. Мокрые, развесистые губищи приблизились к его лицу и прижались сильно… Барон услышал очарованный вздох Марвина и несмело приоткрыл один глаз.
— Ну и кто здесь монстр? — кокетливо прочирикал серебристый девичий голосок.
Жених поднял второе веко и остолбенел от изумления. Перед ним стояла несомненно она, прекрасная княжна с портрета. Роскошная волна золотых волос, льющаяся на широкий, местами разорванный пеньюар, свободно болтающийся на стройном теле. Высокая девственная грудь, бездонные серые очи, изящный точеной носик… Генрих, сам того не осознавая, расплылся в безудержной, дурацкой улыбке.
— Спаситель ты мой! — заголосила Лилуилла, бросаясь к нему на шею и желая продолжить поцелуи. Растерянный Генрих особо и не отбивался.
— Совет да любовь! — одобрил происходящее Эткин.
— Любимый, я твоя на веки! — жарко шептала эльфийка, повисая на бароне и экзальтированно постанывая.
— Ну, кажется, теперь наиважнейший вопрос скорого появления наследника славного рода де Грей разрешится благополучно, и причем — в самый сжатые сроки! — подмигнул некроманту Эткин.
Марвин гордо выпятил грудь. Все-таки, его вклад в дело спасения княжны оказался неоценимым.
— Генрих, а у тебя много подданных? — тормошила барона прекрасная княжна. — А замок — большой? А что ты подаришь мне на свадьбу? Ой, а мне нужно…, — смущенный сильф попытался ладонью прикрыть болтливый ротик нареченной невесты, но Лилуилла ловко увернулась и продолжила тараторить: — Мне нужно десять домашних платьев, шесть для торжественных приемов, четыре для прогулок в парке, три для верховой езды…
Эткин ехидно усмехнулся. Народ сильфов действительно получил истинную королеву и повелительницу, настоящую женщину, натуральную блондинку — со всеми ее достоинствами и недостатками! Но возможно, Сумасшедшая принцесса, в неизменной поношенной шляпе с линялым петушиным пером, гораздо больше подошла бы для этого ответственного звания? Хотя, почему возможно? Мудрый гигант даже не сомневался, что так оно и обстояло на самом деле. Но ведь сердце, это вам не чувство долга, ему не прикажешь! Как можно приневолить Ульрику к неугодному ей браку? Да ведь она сама сознательно выбрала совсем другого мужчину! И этот выбор здорово беспокоил умного дракона. Оставалось радоваться хотя бы тому, что спася Лилуиллу, им удалось сильно нарушить тщательно спланированные козни Ледяного бога.
Все дальнейшее зависело только от Ульрики!
« Эх, где же она сейчас, наша рыжая принцесса? — печально подумал дракон, сетуя на обстоятельства. — Что поделывает, все ли у нее благополучно? Скоро ли мы встретимся вновь?» Этого он не знал, да и не мог знать ни в частности, ни в принципе. Судьба непредсказуема. И подчас, сводит нас именно тогда, в такой невыгодной ситуации, когда мы даже и не ожидаем мимолетной встречи… Но именно такие, нелепые случайности, чаще всего, и способны в корне изменить весь ход нашей истории!
— Нужно убираться из башни, причем — срочно! — внезапно забеспокоился Марвин. — Ледяной бог опомнился, к нам движется плотное облако темной магии.
— Шустро прыгайте ко мне на спину и летим отсюда как можно быстрее, — махнул крыльями Эткин.
— Ой, меня покатают на драконе! — восторженно захлопала в ладоши Лилуилла.
— А нас точно не догонят? — тревожно спросил Марвин.
— Обижаешь, дружище! — иронично хмыкнул Эткин, принял картинную позу и с вызовом пропел: — Мы поедем, мы помчимся на драконе утром ранним, и отчаянно ворвемся прямо в снежную зарю. Э-хей!
Генрих галантно подсадил на драконью спину девушку, доверчиво уцепившуюся за его руку, и невольно залюбовался резким контрастом своих мощных, смуглых запястий и тоненьких, полупрозрачных, белоснежных пальчиков так трогательно за них придерживающихся. Но бескомпромиссная память тут же воскресила никак не желающие уходить воспоминания о других руках, изящных, но сильных, с покрытыми легким загаром аристократически удлиненными пальцами, оканчивающимися розовыми, безупречно овальными ноготками…
