На третий день пути окружающий пейзаж изменился разительно. Извилистая Рона значительно расширилась и углубилась, прибрежные полянки и песчаные отмели сменились покатыми, обглоданными водой валунами. Над поверхностью реки, уже не величаво спокойной, а взволнованно вздыбленной, стоял неумолкающий рокот, предвещавший скорое приближение порогов. Ведьма протянула руку с посохом, указывая вперед:
— Видите, за тем поворотом начинается водопад Тысячи радуг, место непонятное и небезопасное. Выше него реки-сестры сразу же расходятся, чтобы не встретиться уже никогда. Лиара уходит в Долину кленов, до еще одного водопада, на котором стоит Храм трех божественных братьев и древний город кентавров — Нис. Долина одной стороной граничит с Черными горами, за которыми, на Роне, находится легендарный Скилур — столица королевства орков.
За Долиной кленов, защищенный скальными каньонами, раскинулся торговый край людей Рохосс, родина огромных собак и дурманящей травы янт. Из порта Рохосса, по морю, можно доплыть до Поющего острова. А еще дальше, за ханством, отделенный непроходимыми, заколдованными лесами, и начинается Край Тьмы — попасть в который не смог еще ни один человек или маг. Именно там, согласно легенде, скрывается проклятый город Геферт, пропитанный злом и магией, источником которого считается храм зловещего Ледяного бога.
— Моя мать происходила из благородного рода ликерийских дворян, а Ликерия является приморским районом Рохосса. — Робким шепотом добавил Ланс.
Мы с Огвуром незаметно переглянулись. Рохосское ханство стало последним пунктом на нелегком пути отступления побежденного клана Синих эльфов, убегающих на Поющий остров. Именно там произошли завершающие, ужасающие по жестокости и кровопролитию бои, и не мудрено, что в тех краях эльфов заметно недолюбливали и по сей день. Мы еще сильнее утвердились в своей давней догадке, что отцом нашего прекрасного полукровки оказался какой-то синий аристократ. А я в очередной раз дала себе твердое обещание до конца разобраться в этой печальной и запутанной истории.
Водопад Тысячи радуг не зря получил столь многоговорящее название. Объединенная сила двух могучих рек ревела и бушевала в узком проходе между скалистых обрывов, зияющих многочисленными пещерными лазами, бурно перехлестываясь через острые каменные пики. Мы невольно попятились, напуганные зрелищем неукротимой стихии. Над пузырящейся и грохочущей водяной пеной стояла яркая, широкая многоцветная радуга, собранная из тысяч кристальных, танцующих в воздухе брызг и капелек.
— Нам нужно каким-то образом перебраться на противоположный берег, если мы хотим попасть в Долину кленов, а не в Черные горы к сильфам, — некромантка продолжила свои обязанности гида.
Я невольно поморщилась. Вот уж, не имею ни малейшего желания снова встретиться с Генрихом. Не то, чтобы я испытывала к нему острую антипатию, скорее — наоборот, благородный и отважный барон всегда являлся для меня самым колоритным образчиком всех возможных мужских достоинств, собранных в одном, великолепном по своим физическим статьям теле. Но от чего-то, наши последние встречи всегда заканчивались недопониманием и даже конфликтами. Возможно, если бы я так отчаянно не мечтала о белокуром принце с портрета в Лабиринте судьбы, то наши отношения с бароном де Греем сложись бы не столь плачевно и мы…
Не очень то уместные сейчас лирические размышления неожиданно прервал Огвур, невежливо, и весьма болезненно пихнувший меня кулаком в бок.
— Мелеана, — укоризненно проворчал он, — что-то ты в последнее время подозрительно часто задумываться начала, причем, с глупым видом. Ты, часом, не влюбилась?
Я покраснела:
— Влюбишься тут, кажется! Проблемы наваливаются, только успевай уворачиваться. Никакой личной жизни.
— Щас будет, — ехидно пообещала Гельда. — Посмотрим, до какого извращенного способа ты додумаешься для того, чтобы переправиться на тот берег. Немного изучив противоестественные склонности вашей ненормальной компании, имею основания подозревать все самое несуразное…
— Как же, размечталась, держи карман шире! — насмешливо прервал некромантку Ланс. — Все гениальное — просто! Сейчас Эткин нас в два счета на тот берег перенесет, мы даже ног не намочим.
— Ага, — прищурился дракон. — Эльф прошел по воде, не смочив коленки. Чудо — думали друзья, оказалось — мелко. Не хотелось бы тебя разочаровать, красавчик, но чудо — отменяется.
Чудо — думали друзья, оказалось — мелко. Не хотелось бы тебя разочаровать, красавчик, но чудо — отменяется.
— Как отменяется? — не понял Ланс.
— А вот так, — развел лапами Эткин, — погода нынче не летная…
— Опять наш кузнечик-переросток норов показывает, — возмутился орк. — Нашел время!
Я частенько подмечала некоторую, прочно укоренившуюся, и временами прорезающуюся неприязнь между Огвуром и Эткином, ведущую начало с эпизода их героической встречи под стенами замка де Кардиньяк, но сейчас явно был не тот случай.
— Что-то случилось? — тихонько спросила я у дракона.
Гигант недовольно повел носом:
— Нехорошее это место. Воздух здесь так и пропитан мириадами искусно переплетенных магических нитей. Я их всегда чувствую безошибочно. Магия враждебная, темная. И невероятно сильная. Она намеренно опутывает мне крылья, не дает взлететь…
И словно разбуженный этими словами, мой амулет, итак постоянно напряженный от присутствия Гельды, дернулся сильнее и предупредительно завибрировал. Я изумленно оглянулась, обшаривая прищуренными глазами однообразный скалистый ландшафт. Но даже мое острое зрение не смогла ухватить никакого постороннего элемента, хотя амулет продолжал явственно сигнализировать о приближении сильной некромантической магии.
— Как же не люблю я все эти тайны и загадки, — ворчала я, медленно снимая со спины сначала ножны с Нурилоном, затем колет, а потом отстегивая многочисленные ножи и извлекая из-за голенища ботфорта серебристые метательные звездочки. Сунула в руку Огвура драгоценную «Рануэль Алатору»:
— Береги, головой за нее отвечаешь, потом — вернешь.
— А ты куда собралась? — забеспокоился бдительный друг.
— На тот берег, — я повесила на плечо моток тонкой, крепкой веревки из конского волоса. — Если дракон не может перелететь реку, значит, придется мне ее переплыть!
— С ума сошла? — с негодованием взвился Белый волк. — На этот раз как пить дать, сошла! Только безумец полезет в подобную стремнину!
Я довольно показала ему язык:
— Лансу духа не хватит, ты — слишком тяжелый, а я, к твоему сведению, отлично плаваю, причем — давно привыкла к холодной воде лесного озера. Так что мне и карты в руки!
Орк даже застонал от раздражения, вызванного моими нарочито дурашливыми манерами:
— Мелеана, у меня такое ощущение, что ты испытываешь какое-то мазохистское удовольствие, в очередной раз рискуя собственной жизнью!
— А то ж! — насмешливо подмигнула я. — На то я и прозываюсь Сумасшедшей принцессой! Да и не зря мне с самого раннего детства внушали, что в жизни всегда есть место подвигу.
— Недальновидные тебе достались учителя! — осуждающе покачал головой мудрый Огвур.
Но я успокаивающе похлопала его по плечу и вступила в воду. В голове вертелась шальная, невесть откуда взявшаяся мысль — возможно, если я стану как можно чаще совершать нелогичные поступки, то и судьба, в свою очередь — ослабит бдительность, и побыстрее сведет меня с белокурым принцем? Я фыркнула этой несуразице, погрузилась по плечи, оттолкнулась ногами от дна и поплыла.
