— Я скорее оторву себе голову! — прорычал Архимаг. С его пальцев сорвалась серебряная игла (Гроссмейстер Арчин тут же опознал смертоносное «Веретено Олли»), ударившая Последнего в грудь.
— Вот это наглость! — Корраан удивленно покачал головой. — Не ожидал, признаю. Вы, люди, умеете удивить. Ты всерьез думал, что сумеешь причинить мне вред, человек?
— И сейчас думаю, — лицо Архимага, перекошенное застывшей гримасой было страшно. Все присутствующие застыли, опасаясь обострить и без того сложную ситуацию. Кто знает, во что может вылиться гнев Корраана? Добро просто раздавит обезумевшего мага, ну, а как вместе с ним половину мира сожжет? Причем ту, в которой они сейчас пребывают?
— Ты меня раздражаешь, — Последний нахмурился. — У тебя есть еще шанс. Отдай Кольцо, и иди куда хочешь.
— Неет, — Архимаг хрипло рассмеялся и погрозил пальцем. — Иди лучше ты. Ты же пальцем меня не может тронуть, да? Самозванец! Фальшивка!
— Ты того, не гневил бы судьбу, — вмешался Боресвет. — Отдай цацку, пока ногу не сломал!
— Вот эту? — Архимаг поднял Кольцо над головой. — Я ее сейчас…
Что он собирался сделать, так и осталось загадкой. Потому что с любопытством разглядывающий сумасшедшего мага Бол в этот момент увидел пресловутый артефакт. Причем в неудобной для ознакомления положении.
Что произошло дальше, угадать было несложно. Бол высоко подпрыгнул, вырвал из цепких пальцев Архимага деревянное Кольцо и мгновенно скрылся за широкой спиной Боресвета.
— Отдай! — рев Главы Ковена заставил даже видавшего виды и позы богатыря отшатнуться. Кажется, безумный маг начал уже читать какое-то пакостное заклинание. Только вот закончить ему было не суждено.
Корраан топнул ногой и Архимаг исчез, словно его и не было.
— Есть в этом мире одно местечко, — пояснил он онемевшим зрителям. — Замечательный островок, рыба, фрукты, хищников нет, в том числе и эльфов. Людей тоже нет. Всем хорош, вот только магия там не действует. Никакая. Пусть старик нервы подлечит, а то ведь не протянет долго…
Таль поежился от метнувшегося по Спальне холодного ветра и с удивлением понял, что сковывающие его чары спали. И просыпаться отнюдь не спешили.
— Бол, паршивец! Рад тебя видеть!
— Вечно ты вляпаешься во что-то, — из-за спины Боресвета выглянула улыбающаяся физиономия. — А нам напрягайся, спасай тебя, гоблина зеленого. Привет! Что-то ты бледный, тяжко пришлось? А Лани теперь дракон, знаешь? Ума не приложу, как ты с ней целоваться собираешься, она же огнем дышит!
— Кажется, я теперь Глава, — сказал Ассистент задумчиво, оглядывая себя с ног до головы. — А потому, на правах хозяина, говорю: молодые люди, общаться будете потом. Если угодно, могу выделить уютную камеру с видом на стену. И верните Кольцо, это, в конце концов, не игрушка, а ценный артефакт. Не мне, эльфу отдайте… Лониэлю, по-моему. Да без разницы, все равно тут других нет.
— Я начну обряд сейчас же, — взволнованно сказал эльф, принимая из рук Бола заветное Кольцо. — Пока этот…Последний не передумал.
Корраан снисходительно усмехнулся.
— Не люблю эльфов, — сообщил он. — Но вот за что они меня не любят, ума не приложу.
Лониэль промолчал, любовно гладя Кольцо. Лицо его было таким счастливым, что поневоле хотелось сказать какую-нибудь гадость.
— Тебе, наверное, всякие ингредиенты нужны, — сказал Бол. — Ну, там, листья кактуса, корни перекати-поля…
— Мне нужно, чтобы все замолчали, — сердито ответил эльф. — Ты сам смог бы уснуть, когда у тебя под ухом кто-то бубнит?
— Легко, — пожал плечами Бол, но все же замолчал.
— Ты сам смог бы уснуть, когда у тебя под ухом кто-то бубнит?
— Легко, — пожал плечами Бол, но все же замолчал. Ведь Лониэль начал творить Великое Эльфийское Заклинание, на которое стоило посмотреть. Корраан когда еще проснется, можно ведь и не дожить!
А посмотреть было на что. Эльф кружился в танце, завораживающе-плавном, как течение тихой лесной речки. И пел. Пел так, что сердце сжимало от восторга. «Ему бы бубен еще — какой шаман бы получился», — подумал варвар, украдкой смахивая непрошеную слезу.
Движения эльфа ускорялись, теперь он вертелся, словно подхваченный ветром лист. Изумрудное сияние разливалось по Спальне, то и дело меняя оттенки. Корраан осторожно присел на свое огромное ложе, но этого никто не заметил, все заворожено смотрели на творимое эльфом волшебство.
«Надеюсь, они догадаются время от времени менять простыни», — подумал Последний перед тем, как погрузиться в сон.
Эльф остановился, замер на середине движения. Коснулся Кольца и пропел длинную мелодичную фразу на своем языке. И без сил опустился на затоптанный множеством сапог пол Спальни.
— Вот он какой, заморский танец стриптиз! — восхищенно пробормотал Бол.
— Дурак ты, — снисходительно сказал Боресвет, повидавший чуть ли не все диковины и, конечно, в том числе и стриптиз.
— Уважаемые, — новый Глава не забывал о своих обязанностях. — Попрошу покинуть залу. Повелителю требуется отдых, и не следует тревожить его сон.
— Разумно, — усмехнулся Архимаг Арчин, ошеломленный увиденным. — Один вопрос… уважаемый. Что теперь будет с Ковеном?
— Ковен продолжит свое существование, — с достоинством ответил Глава. — Мы будем охранять покой нашего Повелителя круглые сутки, пока он не изволит проснуться. Такова его воля, и мы исполним ее.
— Да будет так, — согласился Гроссмейстер. — Но советую Вам перенести резиденцию в другое место. Мы тут… нашалили изрядно. У местных властей могут возникнуть вопросы, выброс такого количества магии любой чародей учует за тысячу лиг. Да что там, с другого конца света.
— Пожалуй, Вы правы, сударь, — задумчиво сказал Мастер Зортрий. — Да и то сказать, не так уж много вы от нашей резиденции оставили. Я так понял, что претензий к Ковену у вас больше нет?
— Уже нет, — согласился Гроссмейстер. — Только одно условие — Вы непременно доложите нам о местонахождении вашей новой резиденции. Ковен отныне будет под постоянным надзором.
— Понимаю и принимаю, — вздохнул Глава. — Что ж, кажется, мы сумели договориться.
— Я тоже так думаю, — усмехнулся Гроссмейстер.
Ворота распахнулись, и полуразрушенная крепость извергла из своих недр толпу людей. Серебряный дракон, сидящий на крепостной стене, углядел среди них знакомые лица, торжествующе взревел и забил крыльями. Да! Они победили, враг повержен! Пусть она и не знает, что это за враг, это ничего не меняет — победа есть победа.
Из толпы людей взгляд выхватил одного единственного, и при виде него сердце Эланиэль учащенно забилось.
Таль! Его зовут так, и он был для нее… всем. Без него она как без крыльев, без него ей не в радость и ветер, и солнце. Без него…
Дракон взревел так, что люди остановились и попятились назад. Все, кроме одного. Таль бежал к ней, что-то крича во все горло, но ветер, шутник ветер уносил его слова прочь.
— Ланиии! — донеслось до нее.
— Ланиии! — донеслось до нее. Дракон вздрогнул, замер на высокой стене, отчаянно цепляясь мощными когтями за замшелый камень.
— Ланиии! — камень крошиться под когтями. Таль! Вернуться к нему! Снова стать человеком!
Только вот — как? Она не знает, не умеет этого, она — дракон. Эланиэль снова закричала — жалобно и безнадежно. Взмах могучих крыльев — и великолепный дракон срывается со стены, делает круг над башнями и исчезает в не по-осеннему синем небе. Только ветер доносит крик, полный тоски и печали. Крик, похожий не на рев дракона, а на плач ребенка.
