Паутинка чар лопнула и скукожилась. Ларгет с силой тряхнул пальцами, освобождаясь от… чего? Он не знал, как называется то, что сейчас случилось. Да это его сейчас и не волновало. Чары сняты с двух стен и двери, может быть, этого хватит, чтобы творить в камере заклинания?
Но сначала надо было позаботиться о руках. На кончиках пальцев вздулись волдыри, Ларгету становилось дурно при мысли, что этими вот руками ему придется делать магические пассы.
Таль сел в угол, поискал магическую линию. Чувствовал он себя так, как могло бы чувствовать себя выжатое белье, будь оно человеком. Золотой шар, дрожа, загорелся у него на ладони. Сил едва хватило, чтобы его зажечь, битва с зачарованными стенами стоила ему слишком дорого.
Золотой шар коснулся обожженных пальцев, слизывая с них волдыри. Таль едва не заплакал от неожиданного облегчения, хотя правая рука все еще болела. Он аккуратно перенес шар на другую руку и повторил операцию. После чего устало поднялся, добрался до небрежно заправленной койки (хоть не охапка соломы, и на том спасибо) и завалился спать. Что он будет делать, если маги Ковена обнаружат нарушение защиты камеры, Таль даже не думал.
Лани сжалась в комок и тихо выла от страха. Непонятный Ковен, страшный Архимаг, опасность, грозящая ей и ее друзьям, все это пугало ее. Но тесные стены, давящий потолок и одиночество, полное одиночество в серой отвратительной камере — все это приводило ее в ужас. Она била маленькими кулачками в наглухо закрытую дверь, она кричала, требуя выпустить ее, пока не сорвала голос. Никто не открыл, никто не откликнулся.
Если бы в камере было хоть малюсенькое окошко, ей было бы легче. Запертая в каменном гробу, девушка то ли умирала, то ли сходила с ума. Она каталась по полу, раздирая одежду, визжала, осыпала проклятиями Архимага и весь его бредовый Ковен — пока хватало сил.
Она каталась по полу, раздирая одежду, визжала, осыпала проклятиями Архимага и весь его бредовый Ковен — пока хватало сил.
Сейчас она сидела в углу, прижав к груди окровавленные руки и тихо не плакала даже, а выла. Ощущение, что она сходит с ума, усиливалось, Лани засунула кулачок в рот, чтобы не закричать…
…и почувствовала вкус своей крови — Крови Дракона.
Лани закричала в полный голос, не понимая, что происходит. Мир рассыпался на мириады серебряных искр, кружившихся в каком-то безумном танце. Виски пронзило острой болью, но охватившее девушку беспредельное наслаждение забивало все прочие ощущения. Она менялась — и это изменение было чудесным, чарующим, великолепным. Кто она, что она — она не знала, она забыла уже, кем была минуту назад — безумно, бесконечно долгую минуту.
Испуганный крик сменился восторженным ревом — не тем, что может издать человеческое горло. В просторной комнате лежал, свернувшись, великолепный юный дракон и с восхищением рассматривал свое отражение в зеркале (Архимаг расщедрился, поместив ее в довольно приличную камеру).
Стены и потолок по-прежнему давили на нее, но теперь это вызывало уже не страх, а ярость. Ее, свободного дракона, посмели поместить в каменную клетку? Где даже невозможно расправить крылья, чтобы полюбоваться их красотой?
Лани — нет, Эланиэль — грозно взревела. Мощный шипастный хвост ударил в каменную стену, заставив здание содрогнуться. Стена покрылась трещинами, но устояла, что еще более усилило ярость дракона. В коридоре засуетились, забегали — если кулачки девушки не могли привлечь внимание охраны, то драконий хвост подходил для этого как нельзя лучше. Лани злорадно ухмыльнулась во всю зубастую пасть. Ну, теперь они у нее попляшут!
Повторный удар — и куски камня вываливаются вниз, вызывая приступ паники у задравшей головы стражей. Еще миг — и прекрасный серебристый дракон взмывает в безоблачное синее небо.
Чудовищный удар, потрясший здание, Нанок ощутил всем телом. С грохотом обрушилась стена, едва не придавив несчастного грамотного варвара, густым серым облаком взвилась пыль. И сквозь нее Нанок успел увидеть серебристую тень, секундой позже исчезнувшую из виду.
Ни фига себе, подумал варвар. Они что, и драконов в тюрьму сажают? Нанок покачал головой и воспрянул духом. Ненормальные маги, сажающие в тюрьму драконов, долго прожить не могут. Беодл свидетель, он еще выберется отсюда живым. Или хотя бы погибнет достойной воина смертью.
Нанок, извиваясь змеей гадюкой, выполз через отсутствие стены в ту камеру, где держали дракона. Пыль еще не окончательно осела, и варвар постоянно чихал, вытирая нос о собственное плечо.
Солнце ласково потрепало его по щеке золотыми лучами. Нанок улыбнулся.
В двери тяжело заворочался ключ, обитая железом дверь нехотя распахнулась. Тюремная стража. Ну, куда ж без нее.
— Стена! Это ты сломал? — стражник был совсем молодой и глупый.
— Ага, — мрачно сказал Нанок. — Всю ногу отбил, крепкая, зараза.
— Да не слушай ты его, — посоветовал страж постарше, держа в руке обнаженный меч. — Врет все.
— А девка? С девкой что сделал, говори, гад! — не унимался молодой.
Нанок лениво сплюнул на пол.
— Мал ты еще, козлик, знать, что с девками делать, — ответил он с ехидной ухмылкой, которую молодой тут же стер кованным сапогом. Нанок вторично сплюнул, на этот раз кровью.
— Давай, врежь еще, — посоветовал он. — Недолго тебе осталось. Что с тобой сделают хозяева, узнав, что девку упустил?
Молодой побледнел, то ли от злости, то ли от страха за свою горемычную судьбу и пнул Нанока вторично.
— Оставь, — приказал старший. — Он ни причем здесь. Чары какие-нибудь, не иначе.
— Чары! — вскипел молодой. — Думай, о чем говоришь! Все камеры защищены от магии! Быть не может, чтобы кто-то колдовать сумел!
— Много ты в чарах понимаешь, — хмыкнул старший. — Знаешь, что? Надо этого медведя к Ассистенту оттащить. Пусть ему и объясняет.
— Так он тебя и примет, — насупился младший. — Надо сперва лейтенанту доложить, он — капитану… А попробуешь по-другому, схлопочешь сначала от сержанта, потом — от лейтенанта, потом — от капитана…
— Твоя правда. Доложить надо без промедления, а то как бы не вышло чего…
— Понял я, понял, — молодой нетерпеливо тряхнул наспех натянутой каской. — Сейчас-то что делать?
— Сейчас этого поместить в другую камеру, и проверить остальных пленных, может, еще кто сбежал. Да не одним, а с бакалаврами, пусть сами разбираются, магия там или что, наше дело сторона.
— Юг? — уточнил молодой насчет стороны.
— Нет. Восток, — степенно ответил старший.
Боресвет из-под руки смотрел на купавшуюся в солнечных лучах цитадель.
— Непросто будет, — вздохнул он. — Знатно окапались вороги окаянные.
— Непросто, — согласился Мастер Лур. — Но выхода я не вижу. Хорошо уже то, что мы знаем, где мерзавцев искать.
— Уверен, что ребята внутри? — спросил богатырь.
— Убежден, — бывший маг был немногословен. — Принимай командование над наемниками, Боресвет. Король предлагал Коэто, но ему нельзя, он при Квармольском дворе фигура заметная.
— Ладно, — вздохнул Боресвет, натягивая латные рукавицы. — О лестницах осадных, да таранах, в натуре, озаботился кто?
— Обижаешь, — тепло улыбнулся маг. — Заранее готовились.
— Ну, тогда поехали, — богатырь взмахнул булавой и выдал замысловатое гардарикское ругательство, заканчивающееся боевым кличем «Вперед, нах!»
