— Будь честен, Клавейн. Это может иметь значение.
— Я хочу спасти того, о ком забочусь, вот и все, — Клавейн попытался овладеть собственным голосом.
— Дочь она мне… или нет… это неважно.
— Не важно?
— Совершенно не важно.
— Отлично. В таком случае, тебе здесь больше делать нечего. По-моему, Фелка хорошо послужила нам обоим. Она защитила меня и помогла привлечь к сотрудничеству Волка. В одиночку мне бы это не удалось.
— Волка?!
— О, извини. Я тебе про него не говорила?
— Все, сматываемся, — произнес Скорпио. — «Гребешок» тянет время.
— Нет. Погоди немного. Я хочу знать, что она имела в виду.
— Я имела в виду именно то, что сказала, — бережно, почти любовно Скейд вернула свою голову на место. В металлической броне снова что-то щелкнуло, и Скейд моргнула. — Я прихватила с собой Волка. Мне всегда казалось, что от него будет польза. Так и получилось.
— Хочешь сказать, что взяла с собой тело Галианы?
— Галиану, — поправила Скейд. — Она не мертва, Клавейн. В том смысле, в каком ты всегда считал — нет. Я нашла Галиану, когда она возвращалась из Глубокого космоса. Личность и воспоминания были совершенно нетронутыми. Мы с ней разговаривали. Галиана спрашивала насчет тебя и Фелки, и мне пришлось немного приврать — ради всех нас. Надо было, чтобы она считала вас мертвыми. Понимаешь, у нее уже не было сил сопротивляться. Волк пытался захватить ее и под конец почти добился своего. Но даже тогда он не убил Галиану, не тронул ее сознание, так как посчитал ее воспоминания полезными. К тому же он знал, что она для нас значит, что мы не посмеем причинить ей вред.
Клавейн смотрел на Скейд, надеясь вопреки очевидному, что она снова лжет. И знал, что это не так. Однако он должен был задать еще один вопрос.
— Ты отдашь мне Галиану?
— Нет, — Скейд подняла черный металлический палец. — Ты уйдешь с Фелкой или ни с чем. Это твой выбор. Но Галиана останется здесь, — и, как будто это только что пришло ей в голову, добавила: — Между прочим, вас интересовало, что я знаю о мини-бомбах, которые вы оставили на борту.
— Ты не успеешь их найти, — сказал Скорпио.
— Я и не собираюсь, — усмехнулась Скейд. — Верно, Клавейн? Раньше меня защищала Фелка, теперь — Галиана. Нет, я не буду ее тебе показывать. В этом нет необходимости. Фелка тебе это подтвердит. Она тоже встречалась с Волком — правда, Фелка?
Фелка не шелохнулась.
— Пошли, — сказал Скорпио. — Сваливаем, пока она не передумала.
Клавейн был с Фелкой, когда она очнулась. Он сидел в кресле рядом с ее койкой и расчесывал бороду. Звук был такой, как издают кузнечики в поле: стрик, стрик, стрик… Этот звук безжалостно лез куда-то в подкорку, вытаскивал из дремоты. Фелке снился Марс. Снилась ее Стена. Фелка потерялась в бесконечной всепоглощающей задаче, целью которой была нерушимость Стены.
— Фелка, — голос звучал резко, почти сурово. — Фелка… Просыпайся. Это я, Клавейн. Ты среди друзей.
— Где Скейд? — спросила она.
— О ней можно забыть. Тебе незачем из-за нее беспокоиться. Главное, что с тобой все в порядке. Я чертовски рад снова тебя видеть. Бывали моменты… знаешь, мне казалось, что этого уже никогда не произойдет.
Она находилась в каюте. Но явно не на борту «Ночной Тени». Здесь все казалось грубоватым. Это явно был корабль, но не такой опрятный и ухоженный.
— Ты со мной даже не попрощался, — сказала Фелка. — Просто взял и сбежал.
— Знаю, — Клавейн потер пальцем в уголке глаза. Он выглядел измотанным и как будто состарился с тех пор, как они виделись последний раз.
Он выглядел измотанным и как будто состарился с тех пор, как они виделись последний раз. — И приношу свои извинения. Но я нарочно так поступил. Ты бы меня отговорила, — в его голосе послышался упрек. — Верно?
— Я просто хотела, чтобы ты позаботился о себе. Поэтому и убеждала тебя войти в Закрытый Совет.
Клавейн смягчился.
— И в итоге добилась прямо противоположного?
Не сговариваясь, оба улыбнулись.
— Если считать это заботой о себе — тогда да. Мне следует признать, что я не то задумала.
— Скейд заботилась о тебе?
— Она хотела добиться от меня помощи. А я не стала ей помогать. Я… начала уходить. Мне не хотелось слышать, что тебя убили. Скейд очень старалась, Клавейн.
— Я знаю.
— У нее Галиана.
— Это я тоже знаю, — сказал он. — Мы со Скорпио установили бомбы на ее корабле. Мы могли бы уничтожить его, но я не хочу задерживаться. Нам надо как можно быстрее добраться до Ресургема.
Фелка села на кровати.
— Послушай меня внимательно.
— Слушаю.
— Ты должен убить Скейд. И неважно, что там Галиана. Галиана сама хотела, чтобы ты это сделал.
— Я знаю, — ответил Клавейн. — Но мне от этого не легче.
— Нет, — Фелка повысила голос. Ее не пугало, что она кричит на человека, который только что спас ее. — Нет. Ты не понимаешь. Я имею в виду именно то, что Галиана хотела, чтобы ты это сделал. Мне известно, Клавейн. Я коснулась ее сознания, когда мы встречались с Волком.
— От Галианы ничего не осталось.
— Осталось. Волк делал все возможное, чтобы спрятать ее, но… я смогла ее почувствовать.
Она смотрела ему в лицо, изучая древние, скрытые загадки, записанные в его чертах. Это было лицо, которое Фелка узнавала легче, чем любое другое. Но что это значило на самом деле? Была ли их глубокая душевная связь чем-то большим, чем случайность, обстоятельства и участие в истории? Она помнила, как рассказывала ему о генетическом родстве с ней. Может быть, он понял, что она его обманула. Но сейчас ничто в его настроении на это не указывало.
— Фелка…
— Послушай, Клавейн, — она схватила его руку и стиснула, требуя внимания. — Слушай внимательно. Я никогда не говорила тебе, так как это волновало меня слишком сильно. Но я узнала сознание из будущего, с которым встречалась в экспериментах Введения. Помнишь, я говорила про невыразимое зло. И еще что-то знакомое. Это была Галиана.
— Нет… — выдохнул Клавейн.
Она еще сильнее сжала его руку.
— Это так. Но она не виновата. Теперь я понимаю. Это было ее сознание, после того как Волк завладел ей. Скейд привлекла Волка к своим экспериментам. Ей был нужен его совет по поводу тех установок.
Клавейн покачал головой.
— Волк никогда бы не стал ей помогать.
— Но помог! Она убедила его, что это необходимо. Потому что орудия достались бы Скейд, а не тебе.
— А Волку какая от этого выгода?
— Почти никакой. Но он предпочитает, чтобы орудия попали к тому, на кого можно хоть как-то влиять, а не в третьи руки, вроде твоих. В общем, он согласился помочь, потому что знал: он найдет способ уничтожить орудия, как только сможет до них дотянуться. Я была там, Клавейн. В его владениях.
— Волк тебе позволил?
— Он сам попросил. Вернее, та его часть, которая еще принадлежала Галиане… — Фелка перевела дух.
Она знала, как тяжело Клавейну. Ей уже пришлось пройти через эту боль, а для него Галиана значила намного больше.
— Значит, какая-то часть Галианы еще уцелела? Та, что помнит нас? Ты это имела в виду? Которая до сих пор помнит, чем она была раньше?
— До сих пор помнит, Клавейн.
— Значит, какая-то часть Галианы еще уцелела? Та, что помнит нас? Ты это имела в виду? Которая до сих пор помнит, чем она была раньше?
— До сих пор помнит, Клавейн. Помнит и чувствует.
Фелка снова умолкла. Сейчас ей предстояло сказать самое страшное.
