У нее не было выбора. Оставалось только доверять Ксаву, который знал все тонкости программы, загруженной в Тваря. Возможно, если ей вздумается погулять по палубе, при следующем неожиданном маневре она может удариться о переборку и что-нибудь себе сломать. Позже они поговорят… но какого черта он установил этот набор ловушек, не сказав ей ни слова? Однако на данный момент приходилось признать: Ксавьер добился преимущества. Даже если результатом его стараний будут всего несколько минут передышки.
Ксавьер исчез в направлении мостика.
Антуанетта посмотрела на мистера Клока.
— Клавейн понравился мне куда больше, чем вы, — объявила она.
Лю прошел на мостик «Штормовой Птицы», убедился, что дверь за ним надежно закрылась, и сел в кресло пилота. Дисплеи на панели управления все еще были настроены на диагностику — глядя на них, трудно было поверить, что корабль движется. Первые тридцать секунд ушли на то, чтобы получить данные о ходе полета, после чего на мостике восстановилась рабочая обстановка. Синтетический голос немедленно начал давать советы — заглушить термоядерный двигатель, так как, согласно показаниям минимум восьми маяков-передатчиков, он все еще находится в пределах Ржавого Обода и поэтому обязан не использовать ничего более высокоэнергетического, чем химические ракетные двигатели…
— Тварь? — прошептал Ксавьер. — Лучше сделай это. Они нас увидят сейчас, я вполне уверен.
Тварь не ответил.
— Это безопасно, — также шепотом продолжил Лю. — Антуанетта осталась внизу с двумя этими уродами. И в ближайшее время никуда не собирается.
Корабль отозвался — намного тише и мягче, чем при общении с Антуанеттой.
— Надеюсь, мы поступаем правильно, Ксавьер.
Судно завибрировало. Термоядерный двигатель плавно остановился, зато заработали ядерные реактивные двигатели. Можно не сомневаться: «Штормовая птица» все еще находится в пятидесятикилометровой зоне Карусели Нью-Копенгагена. Следовательно, использование ядерного синтеза является нарушением списка постановлений длиной в полпарсека. По мнению Ксавьера, это был удачный способ привлечь внимание.
— Я тоже надеюсь. Думаю, скоро выясним.
— Мне кажется, я могу разгерметизироваться. Ты сможешь одеть Антуанетту в скафандр, но так, чтобы те двое не помешали?
— Это будет нелегко. Я уже за нее беспокоюсь. Она осталась с ними внизу… Понятия не имею, сколько они собираются сидеть на попе ровно. Если удастся поместить их в одну каюту, а ее в другую…
— Да. Должно быть, я смогу выборочно разгерметизировать отсеки. Я никогда не пытался делать такое раньше и не знаю, получится или нет. Это непростая процедура
— Возможно, до этого не дойдет, если полиция прилетит раньше.
— Что бы ни случилось, будут проблемы.
Ксавьер угадал смысл по тону голоса Тваря.
— Ты об Антуанетте?
— Она захочет задать тебе вопросы, на которые трудно ответить.
Лю мрачно кивнул. Это последнее, о чем ему стоило напоминать сейчас, но спорить не имело смысла.
— У Клавейна были сомнения на твой счет. Но он не стал спрашивать Антуанетту, что тогда произошло. Разумное решение.
— Рано или поздно она должна узнать. Джим не хотел держать это в секрете до конца ее жизни.
— Только не сегодня, — сказал Ксавьер. — Не здесь и не сейчас. У нас и без того достаточно проблем.
И тут краем глаза он заметил, как на приборной панели что-то изменилось.
На трехмерном экране радара появились три значка, которые ползли со стороны Карусели. Они двигались быстро и, судя по траектории, намеревались взять «Штормовую Птицу» в клещи.
— Ты хотел ответной реакции, Ксавьер, — сказал Тварь. — Отлично. Похоже, ты ее добился.
В последнее время куттеры Конвента не уходили далеко от Карусели Нью-Копенгагена. Если они не следили за Антуанеттой — а полиция обычно устанавливала слежку за теми, кто вызывал у нее интерес — значит, план сработал. Скорее всего, власти поняли, что на борту грузовоза происходит что-то ненормальное, едва «Штормовая Птица» покинула ремонтный док. И еще Лю надеялся, что среди них нет того самого офицера, который проявлял в отношении Антуанетты такое нездоровое любопытство.
— Думаешь, они прикончат нас без предупреждения, не спросив, почему мы шли на термоядерных?
— Не знаю, Ксавьер. В свое время выбор у меня был невелик.
— Нет… ты все сделал прекрасно. Я бы поступил так же. Думаю, и Антуанетта тоже, а Джим Бакс — наверняка.
— Куттеры подойдут на расстояние стыковки в течение трех минут.
— Облегчи им задачу. А взгляну, как поживают наши гости.
— Удачи, Ксавьер.
Лю вернулся в кают-компанию. К его величайшему облегчению, мистер Клок и человек-свинья по-прежнему сидели на своих креслах. Облегчение было не только психологическим: Тварь сбрасывал скорость, и притяжение становилось меньше.
— Ну что? — спросила девушка.
— Все отлично, — с чуть преувеличенной уверенностью сказал Лю. — Полиция прибудет через минуту.
Он сел в кресло, когда тело окончательно потеряло вес. Через несколько секунд раздались удары о корпус — полиция выстреливала швартовые устройства. Пока что все нормально, подумал Ксавьер: раз пристыковались, значит, уже не расстреляют их без предупреждения. Он надет подходящее объяснение. Даже если ублюдки все-таки решат, что кто-то должен умереть, он сумеет оградить Антуанетту от неприятностей.
По кают-компании пролетел ветерок, и у Ксавьера заложило уши. Давление падало — значит, где-то произошла разгерметизация. Но прежде, чем Ксавьер успел забеспокоиться, воздух снова стал неподвижным. Издали донесся слышался стук и пронзительный визг разрываемого металла.
— Что там творится? — спросил мистер Пинк.
— Похоже, полиция проходит через шлюз, — отозвался Ксавьер. — Отсюда небольшой перепад давления. Могли пройти как нормальные люди, но, по-моему, решили не задерживаться в тамбуре.
Он смолк, и теперь можно было услышать звук приближающегося механизма.
— Эти сволочи послали представителя, — проговорила Антуанетта. — Ненавижу.
Менее чем через минуту представитель явился собственной персоной. Антуанетту передернуло. Машина, похожая на оригами из черного металла, ввалилась в кают-компанию. Робот водил в воздухе острыми конечностями, вычерчивая смертельно опасные дуги. Ксавьер вздрогнул, когда острие с чуть слышным свистом прошло в дюйме от его глаза. Даже мистер Пинк выглядел так, словно хотел мгновенно переместиться в какую-нибудь другую точку пространства.
— По-моему, вы поступили очень глупо, — сказал он.
— По-моему, вы поступили очень глупо, — сказал он.
— Мы не собирались причинять вам вред, — добавил Клок. — Нам нужна была только информация. Сейчас у вас будет гораздо больше проблем.
— Вы пришли с тралом, — возразил Ксавьер.
— Это был не трал, — возразил мистер Пинк. — Это было приспособление для снятия эйдетических образов. Оно безвредно.
— Зарегистрированный владелец этого судна Антуанетта Бакс, — механический полицейский приблизился к ней и встал достаточно близко, чтобы она могла слышать исходящее из него низкое жужжание и чувствовать еле уловимый запах озона. — Вы нарушили распоряжение Феррисвильского Конвента, касающееся использования термоядерных силовых установок в пределах Ржавого Обода, ранее известного как Блестящий Пояс. Это третья категория гражданских преступлений, которая карается необратимой смертью нервной системы. Прошу предоставить возможность проведения генетической идентификации.
