— Как ты? — спросила Ана. — Твой вес увеличился вдвое.
— Порядок, — он действительно чувствовал себя неплохо, пока не начинал шевелиться. — Насколько мы забрались?
— Не очень глубоко. Давление примерно пол-атмосферы. Подожди… — Инквизитор нахмурилась, уставилась на один из дисплеев и потыкала в какие-то кнопки, после чего группа пастельных разводов на экране приобрела ясные очертания. Овод увидел схематический силуэт их шаттла в окружении пульсирующих концентрических колец. Судя по всему, это было что-то вроде экрана радара. Потом Овод заметил на периферии туманное светящееся пятно, которое то вспыхивало, то исчезало. Ана снова пробежалась пальцами по кнопкам, концентрические круги сжались, а пятно сместилось к центру и стало ярче. Вот его видно, а вот не видно, вот оно опять появилось…
— Что это? — спросил Овод.
— Не знаю. Пассивный радар показывает, что за нами что-то следует. Дистанция примерно тридцать тысяч кликов. Пока мы шли по приборам, я ничего не видела. Оно маленькое и, кажется, не намерено приближаться, но мне это все равно не нравится.
— Может быть, приборы врут? Или это какой-то сбой в системе?
— Не уверена. Может быть, радар ложный сигнал от вихрей за кормой. Можно, конечно, переключиться на активный — картина будет более точной, но мне не хочется нарываться на неприятности. И… по-моему, надо выбираться отсюда, пока еще возможно. Я склонна верить предупреждениям.
Овод побарабанил пальцами по консоли.
— А может быть, вы подготовились заранее? Откуда я знаю?
Инквизитор рассмеялась. Это был короткий нервный смех человека, который столкнулся с полным непониманием ситуации.
— Я не готовилась, поверь мне.
Овод кивнул. Похоже, она говорила правду. Или, по крайней мере, очень умело врала.
— Возможно. Но я все равно хочу подойти поближе к точке погружения, Ана. И не собираюсь возвращаться, пока не увижу, что здесь происходит.
— Ты серьезно?
Инквизитор ждала ответа, но Овод молчал, в упор глядя на нее.
— Отлично. Мы подлетим достаточно близко, чтобы ты все увидел собственными глазами. Но не ближе. И если эта штука начнет хоть немного сокращать дистанцию, хотя бы намекнет на это, мы сматываемся. Понятно?
— Конечно, — спокойно ответил он. — Или я похож на самоубийцу?
Вуалюмье вычертила траекторию сближения. Точка погружения трубы двигалась со скоростью тридцать километров в секунду относительно атмосферы Руха — эту скорость обуславливало движение по орбите луны, из которой труба росла. Шаттл зашел сзади и «следовал» точку погружения, увеличивая скорость. Корпус снова менял очертания, подстраиваясь под атмосферу с увеличенным числом Маха. [4]Пятно на пассивном радаре по-прежнему следовало за ними, так же мигая, иногда пропадая совсем, но ни разу не изменив положения относительно позиции корабля.
— Я чувствую, что становлюсь легче, — сказал Овод.
— Ну еще бы. Мы снова почти на орбите. Если я еще чуть-чуть увеличу скорость, мне придется запускать реверсы, чтобы не вылететь из атмосферы.
В кильватере точки погружения атмосфера завихрялась и бурлила, диковинные химические смеси окрашивали слои облаков всеми оттенками грязно-красного и киновари. Молнии вспыхивали от горизонта до горизонта, выгибаясь арками и образуя дрожащие серебряные мосты. Среди них, как дервиши в трансе, яростно крутились воронки. Многочисленные пассивные сенсоры корабля развернулись вперед, выбирая траекторию, проходящую мимо самых опасных зон шторма.
— Я не вижу никакой трубы, — сказал Овод.
— И не увидишь, пока не приблизимся. Она всего тринадцать километров в диаметре, я не уверена, что мы сможем рассмотреть ее, пока не подойдем километров на сто, даже если бы не было шторма.
— Можете предположить, что тут делают Подавляющие?
— Хотелось бы.
— Похоже, какая-то планетарная инженерия. Ради этого они уничтожили целых три планеты, Ана. Так что затевается нечто серьезное.
Корабль продолжал приближаться к трубе, полет все больше напоминал безумную скачку. Вуалюмье меняла высоту, то опускаясь, то поднимаясь на десятки километров, потом решила больше не рисковать и отключить Доплеровский радар. Высота стабилизировалась, зато шаттл начало трясти и кидать в стороны — он то и дело попадал в атмосферные воронки и ямы. Предупреждающие сигналы вспыхивали каждую минуту, и Ана набирала команды или произносила их в микрофон. Тьма сгущалась. Вокруг вздымались и опускались штормовые волны огромных черных облаков, шевелясь, точно клубок внутренностей. Иногда вспышка молнии на миг вырывала из мрака громаду грозовых туч размером с город. Казалось, воздух впереди пульсирует и пылает: мощные электрические разряды, многократно ветвясь, озаряли все вокруг нежно-голубым светом. Шаттл летел сквозь уголок настоящего ада.
— А идея не так уж хороша, тебе не кажется? — ехидно осведомилась Вуалюмье.
— Ничего, — сказал Овод. — Давайте, не останавливайтесь. Эта хрень за кормой не приблизилась ни на метр, верно? Может быть, это просто отражение наших кильватерных вихрей?
В этот момент Ана быстро повернулась к приборной панели, хотя Овод не понял, что привлекло ее внимание. Сигналы тревоги звучали один за другим, целый хор голосов выкрикивал непонятные предупреждения.
— Сенсор массы показывает, что впереди что-то есть, — пробормотала Инквизитор.
— Дистанция — семьдесят с небольшим километров. Удлиненное… думаю, в трехмерном пространстве оно цилиндрическое, в виде перевернутой «r». Похоже, это наша крошка.
— Когда мы ее увидим?
— Минут через пять, а то и меньше. Я сбрасываю скорость. Держись.
Овод едва не ткнулся носом в собственные колени: то, что сделала Вуалюмье, напоминало остановку, а не торможение. Он отсчитал пять минут, затем еще пять… Мутная точка на радаре также замедлила движение, сохраняя постоянный интервал. Странно, но движение стало более плавным. Облака начали редеть, однако молнии били еще чаще. Это было нечто большее, чем постоянные отдаленные вспышки. Чувство нереальности происходящего вселяло ужас.
— Давление падает, — объявила Вуалюмье. — Мне кажется, это результат движения трубы. Она скользит через атмосферу со скоростью больше звуковой и создает позади себя разреженную зону — тот просто не успевает заполнить пространство. Это называется конус Марха [5], мы как будто следуем за сверхзвуковым самолетом.
— Звучит так, будто вы знаете, о чем говорите… это немало, во всяком случае, для Инквизитора.
— Я этому училась, Овод. И у меня был хороший наставник.
— Ирина? — небрежно уточнил он.
— Мы неплохо работаем в паре. Правда, так было не всегда, — она посмотрела вперед и указала на главный дисплей. — Смотри. По-моему, я что-то вижу. Давай попробуем немного увеличить, а потом сматываем отсюда по-быстрому, обратно в космос.
На экране появилось изображение трубы, которая погружалась в атмосферу под углом к горизонту сорок-сорок пять градусов. Она рассекала темное небо ослепительной серебряной полосой, похожей на воронку смерча, демонстрируя примерно восемьдесят километров своей длины и исчезая сверху и снизу в слоях бурлящих облаков. Труба казалась совершенно неподвижной, хотя за каждые четыре секунды погружалась в облака на километр.
— И только-то, — проговорил Овод. — Не знаю, чего я ожидал, но здесь должно быть что-то еще. Может быть, глубже… Как насчет продвинуться немного вперед?
