— А позволено ли мне будет узнать, каким именно образом мы будем создавать эту самую защиту? Или работаем по принципу «ввязываемся в неприятности, а дальше по обстоятельствам»?
— Мы, Тагир, будем все больше на подхвате. А работать у нас будет Артем, — сказал Кардинал, недобро щурясь. Тон первого помощника ему точно не понравился.
Задумавшийся Артем не сразу понял, что речь идет о нем. А когда понял, возмутился:
— Я-то здесь при чем, командир?! Боюсь представить, сколько мне еще место стажера занимать…
— С настоящего момента считай себя принятым в штат, — сказал Кардинал и со значением добавил: — Детство закончилось, ребятки. Пришла пора играть по взрослым правилам.
От слов Хмурого, а в особенности от его тона, в комнате похолодало. Его приказы подлежали неукоснительному исполнению, любые возражения воспринимались как попытка бунта.
Артем зло стиснул зубы. Как быть, если на душе скребут кошки и так не хочется вновь связываться с пауками?! Отчего кажется, будто перед ним снаряженная ловушка: пустая клетка с распахнутой дверцей и благоухающей приманкой?!
Проклятье, и ведь не отвертишься.
— Кардинал, но я даже не знаю с какого конца за дело браться, — в последний раз попытался увильнуть Артем, но командир небрежно отмахнулся.
— Глупости. Других художников у нас нет, а от тебя не потребуется ничего, кроме таланта и капельки знаний. А с этим мы тебе поможем.
И бросил на журнальный столик тетрадь с рисунками Артема.
…К полудню следующего дня Кардинал, Тагир и Артем в сопровождении шестерых оборотней уже стояли перед блокпостом «волковцев». Ждали, пока бравые охранники выяснят у высокого начальства, как быть с гостями: проводить в крепость со всем уважением или расстрелять от греха подальше.
Неприятно, конечно, жариться на солнцепеке под дулами автоматов и крупнокалиберного пулемета, но ничего не поделаешь, договоренностей о визите у них не было. Рации в Сосновске не работали, а гонца посылать слишком долго и опасно.
Неказистое укрепление сильно изменилось после визита Артема. Одну из стен расколола глубокая трещина, вокруг бойниц появились подпалины, а проволочные заграждения в двух местах оказались прорваны. На уцелевших столбах чернели потеки чего-то похожего на мастику, рядом с остановкой появилась воронка.
— Местные знают толк в развлечениях, — сказал Кардинал. Артем готов был поклясться, что он ухмыляется под маской. — Таким макаром они все патроны пожгут, голыми руками брать можно будет.
Тагир согласно заворчал.
…Узнав о гостях, Волков сам вышел им навстречу. Серьезный, представительный, даже форму одел и меч на пояс прицепил. Ни дать, ни взять, правящий монарх принимает своего царственного соседа. Артем даже устыдился все еще грязного после охоты на чужаков камуфляжа и нечищеных ботинок.
После короткого обмена приветствиями, Волков провел их внутрь базы. Правда, несмотря на высокий статус гостей, он ни на шаг не отошел от ритуала с солью. Безопасность важней этикета. К требованиям хозяев Хмурый отнесся с пониманием, даже не вздумав противиться.
— Господа, будет лучше, если вы подождете нас где-нибудь поблизости. Не стоит смущать уважаемого хозяина своим количеством, — мягко сказал Кардинал, стоило им войти внутрь здания. У Волкова он поинтересовался: — Здесь ведь найдется помещение, где мои люди могли бы спокойно отдохнуть?
— Разумеется, Кардинал, — улыбнулся тот. — Лариса их проводит.
Волков открыл дверь в кабинет рядом со входом и коротко распорядился. Оттуда выпорхнула миниатюрная блондинка с косо подрезанной челкой. Артем поймал себя на том, что ощупывает взглядом ее фигурку. Позади оживились оборотни. Среди Меченых Кардинала почти все были одиночками, и близость столь миловидной девушки будоражила кровь. Даже Тагир отвлекся от своих мыслей, посмотрел заинтересованно.
Хмурый с Тагиром поднялись в кабинет к Волкову, остальных Лариса отвела в комнату со школьной доской и длинными лавками. Пока они рассаживались, девушка стояла у стены, не зная куда деть руки. Внимание стольких мужчин ее явно смущало.
— Обед закончился, но, если хотите, я могу принести что-нибудь с кухни. Попрошу у поваров, — пролепетала она, наконец. Оборотни в ответ начали шумно возражать. Кто-то отпустил соленую шутку, и мужики довольно расхохотались.
Артем мысленно поморщился. Ведут себя, как скоты! Пришли к людям в дом и давай свои порядки устанавливать. У девчонки уже глаза на слезном месте. Сейчас убежит, местным воякам нажалуется, а те и взбесятся. Разбираться придут, скандалить, слово за слово, и понесется веселье. Если потом останутся выжившие, то Кардинал их лично добьет. Особенно жестоким способом. И его с ними заодно.
Конфликт стоило гасить в зародыше. Надо приказать Перевертышам заткнуться, но вот как они это воспримут? Сказать тоже надо уметь. Кто-то орет-орет, и от него как от комара отмахиваются, а кто-то слово произнесет, и все по струнке ходят. Говорят, похожие ощущения испытывает молодой учитель, когда впервые собирается успокоить расшалившихся учеников. Вроде бы надо что-то сделать, но страшно — вдруг не послушаются. Как тогда поступить, чтобы лицо не потерять, вообще, непонятно… А Артем ведь не в школе. Перед ним бойцы, успевшие лиха хлебнуть, пока он по помойкам шлялся. И пусть их впечатляет его принадлежность к Сноходцам, но лишь как дань уважения к способностям Тагира и Кардиналу. Он для них наемный специалист, чьи умения полезны, и не более того.
— Ребята, отстаньте от девушки, — сказал Артем, пересиливая себя.
— Ой, да сиди ты, Лазовский, спокойно и в тряпочку молчи. Красавица нам сама скажет, если ей вдруг шутки не понравятся. Так ведь, Лариса? — сказал один из Перевертышей лениво. Даже не сказал, а уронил презрительно.
Дима, точно, его зовут Дима Сундук… Лазовский вспомнил этого слабого оборотня, прошедшего через Пелену совсем недавно.
Пути их пересекались всего однажды — Сундук был свидетелем инициации Артема. Вот откуда столько пренебрежения. Не Сноходца он перед собой видит, а бродягу-неудачника. Отмахнуться от такого никак нельзя.
Артем действовал не раздумывая, как бездушный автомат, строго следующий заданной программе. Встал, текучим движением шагнул к наглому метаморфу и вогнал два пальца тому под кадык. Он знал, как заставить плоть расступиться.
— По-моему, ты немного забылся, боец? — прошипел Артем. От звука своего голоса ему самому стало жутко.
Гортань жертвы оказалась перекрыта. Оборотень даже не мог хрипеть, лишь бестолково таращил глаза и слабо отталкивал виритника. Товарищи поспешили ему на помощь, но Артему хватило одного взгляда, чтобы остановить Перевертышей. Стоило повернуться в чью-нибудь сторону, посмотреть в лицо, как тот опускал глаза. Боятся, черти!
— Да Сундук сейчас задохнется! — все-таки воскликнул один из них. — Может, хватит, а?! Понял он все, понял!
— Понял? — зарычал Артем. — Надеюсь, что так. В следующий раз предупреждать не буду.
Сказал и с силой выдернул пальцы из горла оборотня. На коже не осталось ни царапины, а уже начавший синеть Дмитрий шумно задышал. Болваны! Сноходец вернулся на свое место и приложил все силы, чтобы никто не заметил, как его колотит.
Он справился! Напугал опытных бойцов, заставил подчиниться. Справился… От восторга сердце застучало как бешеное, к лицу прилила кровь. Сцепив пальцы в замок, Артем положил кисти руки себе на колени. Дрожь не унималась.
