Так Перенос и встретил.
Слову своему Караганда оказался верен. Бросил пить, курить, стал следить за собой. Потом судьба свела с Петькой, и он вновь вспомнил, что такое за кого-то отвечать. Не успел к этому привыкнуть, как судьба новый подарок подкинула. Пришли в Дикое и Валентину повстречали. Баба хваткая, с понятием, быстро сообразила, что в одиночку не выжить. Мужик-то ее с сыном за месяц до катастрофы отправился во Владивосток родственников проведать, вот она одна и осталась. Их с мальчишкой в доме приютила, помогла с мыслями собраться, а вскоре Караганда себе дело нашел. Начал с соседями вместе магазины потрошить, подкинул идею от бандитов и мародеров совместно обороняться. Дальше больше, как-то так получилось, но к ним потянулись люди. Десять, двадцать, тридцать человек… И всем советом помоги, подскажи, как быть. Бывший бомж Сергей Сергеевич сам не заметил, как вокруг образовалась то ли коммуна, то ли сельская община, а сам он стал при ней старостой.
За спиной Караганды не было опытных бойцов, не обладал он и сверхъестественными талантами, но отчего-то видели в нем остальные того человека, который проведет их через все беды. Почему так получилось, он не знал. Прямо наваждение какое-то. А проблемы, точно снежный ком, растут. Как от хищных тварей отбиваться, что в огородах сажать, с кем дружить, с кем воевать… Слишком много всего, а ни на кого другого и не спихнешь. Приходится самому тянуть. Надеялся, со временем люди кого-нибудь еще на его место выберут, да куда там. С делами справляется, на здоровье не жалуется — после Переноса он изрядно окреп, даже вроде помолодел, — так чего менять? От добра добра не ищут, зачем тогда голову морочить. Правда, были недовольные, но большинство притихло, когда у Петьки талант к укрощению зверья открылся.
В общем, вертится Караганда, как белка в колесе. И рад бы остановиться, да как-то не получается…
Его мысли прервала выглянувшая на улицу Валентина.
— Ну чего встал, как баран перед воротами? — поинтересовалась она сурово. — Остыло уже все.
— Иду, иду… Не ори, — сварливо ответил Караганда.
Эх, жизнь-жестянка, по молодости все в любовь верил, а вон оно как повернулось. Взрослые уже люди и сошлись «по уму», так насколько легче сразу стало. Дом стал не просто коробкой из четырех стен и крыши, а чем-то большим. Местом, куда хочется возвращаться, где тебя ждут те, о ком надо заботиться и защищать. Впрочем ладно, что-то он и вправду задержался…
Петька уже поужинал и теперь сидел в углу кухни в обнимку с Колючкой. Кажется, мальчик опять упражнялся со своим даром. Сергей Сергеевич мысленно его похвалил, но вслух говорить ничего не стал: нечего ребенка баловать. Сел за стол и решительно пододвинул к себе тарелку.
Ел Караганда быстро, но без жадности, вполуха слушая болтовню Валентины. Днем, пока он возился во дворе, латая крышу сарая, она ходила к соседке и теперь делилась свежими новостями.
— …Говорят, Дашка Егорова от Володьки ушла.
К другу его, к Дениске. Сам знаешь, они парни горячие. Не поубивали бы друг друга.
— Вот не было печали. Из-за какой-то, караганда, девки, снова грызня начнется. — Новость Сергей Сергеевича неожиданно задела за живое. Он даже жевать прекратил и раздраженно уронил вилку. — А там еще Сорокин воду мутит. Как Кардиналовых выкормышей проводили, так и бухтит не переставая. Говорит, моя вина, что Леонид тогда ушел. Сговорились все, что ли?!
— Ну успокойся… Чего разошелся то? Ешь пока. Придет время, со всеми разберешься: и с Сорокиным, и с Леонидом. Главное, про ребят не забудь. Натворят дел по глупости, а потом всю жизнь жалеть будут.
— Я им, караганда, натворю! Завтра же обоим мозги вправлю, а потом и с девкой потолкую. Кур-ва, мать ее!.. А ты, Петька, уши закрой!
— Да ладно тебе, дядь Сереж. Слышал я уже…
— Поговори мне тут, — одернул его Караганда. — Слышал он. Молод еще для таких слов.
Сергей Сергеевич осекся на полуслове, погрузившись в свои мысли. Валентина, Петька и его адская тварь были забыты. Он неожиданно понял, что же его тяготило весь день, навевало задумчивое настроение. Так иногда бывает: долго мучаешься, психуешь, а потом в голове словно щелкает что-то, разом складывается вся мозаика, и видишь свою проблему во всей красе. Остается ее решить.
Караганда успел привыкнуть быть кем-то большим, чем просто обитатель Дикого. Его угнетали обязанности старосты, и одновременно с этим он помыслить не мог, что вновь станет обычным общинником. И дело было даже не в страхе потерять власть. Сейчас он подобен старому вожаку во главе потрепанной стаи. Они идут неведомыми тропами, и пока не ясно, что ждет их в конце пути. Каждый неверный шаг может уничтожить все начинания, превратит Общину в кучку ненавидящих друг друга человекоподобных зверей. Вот и приходится Караганде улаживать споры, ловчить, обманывать, а иногда и запугивать. Сергей Сергеевич был искренне убежден, что он не лучшая кандидатура, но ведь и его место занять некому. Мало кто готов потратить последние силы, лишь бы завершить начатое. Он вот готов. А кругом вьются шакалы вроде Сорокина, готовые по кусочкам растащить собранное. И смириться с этим непросто.
— Что же с этим Сорокиным делать? Караганда его задери! — в сердцах сказал Сергей Сергеевич, не желая успокаиваться.
— Опять он о делах, — заворчала Валентина. — За тобой вся Община стоит, а ты все о дураке-крикуне забыть не можешь.
— Не могу, никак не могу… Верность — штука непостоянная. Сегодня люди со мной, завтра с кем-то другим. Меченые и те… караганда… за власть бьются, никак не утихнут. Но у них в руках настоящая сила, а что у меня? Ты да Петька. Был бы он постарше года на четыре, на пять и даром владел получше, тогда да… А так, сожрут меня, Валентина. Только слабину дам, сразу сожрут.
— Вот и не давай слабину! Пока у тебя неплохо получалось, — резковато сказала женщина. — В конце концов мы не на Земле, и законы здесь другие. Врагов за спиной оставлять не принято. Напомнить, что там Отец Народов говорить любил?
— Валентина! — Караганда опешил от жесткости, звучащей в голове сожительницы. Покосился на Петьку.
— Что — Валентина?! Иногда надо быть злым. И на парнишку не смотри, пусть на ус мотает. Пригодится.
Внезапно грозно зарычал Колючка, и почти сразу со двора донесся скрип калитки. Сергей Сергеевич не раздумывая нашарил короткий обрез и поднялся из-за стола. Минутная слабость прошла.
Минутная слабость прошла. Он вновь был собран, решителен и зол. Именно таким привыкли видеть его окружающие.
В дверь забарабанили кулаками.
— Староста! Сергей Сергеевич, беда!!!
— Помяни черта, он и… — Валентина бледно улыбнулась. — Что ни говори, но пока ты — глава Общины. А если так пойдет дальше, им и останешься.
«Кремень, а не баба!» — мысленно восхитился Караганда. Упругим, совсем не старческим шагом он подошел к двери и щелкнул замком.
— Что случилось?
Во дворе стояли с факелами трое общинников.
— Б-беда! Чужие н-напали, — заикаясь от волнения, начал молодой парень. Имени его староста не помнил.
— Стоп. Какие еще чужие?! Успокойся и говори толком.
— Лучше я скажу. А ты, Степа, помолчи лучше…
Этого парня Караганда знал хорошо — Александр Синицын с соседней улицы. Толковый боец, умеет командовать, но на самый верх не лезет. Одна беда, Меченых терпеть не может. Дай ему волю, таких дел наворочает, вовек не разгребешь.
