— Кто ты?
— Друг, — ответил я.
И Он совсем ослаб, но попытался встать. Я протянул ему руку и помог подняться. Некоторое время он недоуменно разглядывал все вокруг: меня, двух бегущих к нему мужчин, реку, деревья. Вид коней, казалось, напугал его, даже его собственного, который терпеливо стоял рядом и ждал хозяина.
— Где я?
— На старой дороге у Гьолла.
Он потряс головой и сжал ее руками.
Тут подбежал Гефор, тяжело дыша, как собака, которая примчалась на зов хозяина и ждет, чтобы ее за это погладили. Его спутник, которого он опередил на сотню?другую шагов, толстый, в кричащей одежде, смахивал на мелочного торговца.
— Х?х?хозяин, — заговорил запыхавшийся Гефор, — ты и п?п?редставить себе не можешь, сколько с?с?смер?тельных бед и н?н?невзгод пришлось нам претерпеть, д?д?добираясь к тебе через высокие горы, г?г?глубокие моря и широкие р?р?равнины сего лучшего из миров. Кто я такой, как не твой жалкий раб, как не опустевшая раковина, игралище т?т?тысяч приливов и отливов, как не странник, б?б?безжалостно оставленный в бескрайней пустыне? Ибо нет мне ни сна, ни п?п?окою вдали от тебя. Разве под силу тебе вообразить, о х?х?хозяин, скольких трудов нам стоило соединиться с тобой?
— При том что я оставил тебя в Сальтусе пешим, а сам ехал верхом, наверное, немалых.
— Вот именно, — сказал он. — Вот именно. — Он многозначительно посмотрел на своего спутника, будто мои слова служили подтверждением чего?то сказанного им ранее, и опустился на землю.
Улан медленно произнес:
— Я корнет Миней. А кто вы?
Гефор мотнул головой, будто кланяясь.
— Х?х?хозяин — благородный Северьян, слуга Автарха — чья моча льется вином для его подданных — из Гильдии Взыскующих Истины и Покаяния. Г?г?гефор — его нижайший слуга. Бевзек — тоже его нижайший слуга. Полагаю, что человек, который только что уехал, тоже его слуга.
Я жестом велел ему замолчать.
— Мы всего лишь бедные путники, корнет. Я увидел, что ты лежишь без движения, и поспешил к тебе на помощь. Всего минуту назад мы думали, что ты мертв, и, как видно, смерть была и в самом деле близка.
— Что это за место? — снова спросил он. Гефор с готовностью пустился в объяснения:
— Эта дорога лежит к северу от Куэско. Х?х?хозяин, наш челн слепой ночью устремился в широкие воды Гьолла. Мы ступили на берег в Куэско. На палубе и под парусом мы п?п?преодолели сей путь — Бевзек и я. Пока счастливцы, подобно быстрокрылому в?в?ветру, неслись в Обитель Абсолюта, наш челн боролся с течением могучего Гьолла. Но он т?т?трудился неустанно и днем и ночью, и вот мы с вами.
— Обитель Абсолюта? — пробормотал улан. Я спросил:
— Он, наверное, недалеко отсюда?
— Я должен быть бдителен, как никогда.
— Уверен, скоро появится один из твоих товарищей. — Я поймал вороного и влез в седло.
— Х?х?хозяин, неужели ты снова нас покинешь? Бевзек лишь дважды лицезрел твое искусство.
Я хотел ему ответить, но мой взгляд уловил белое пятно между деревьями за дорогой. Там двигалось нечто огромное. Мне сразу пришла мысль о том, что наславший на нас ночниц мог держать наготове и другое оружие. Я сжал ногами бока вороного.
Он с места пустился в галоп. Больше чем пол?лиги мы скакали по узкой полоске земли между дорогой и рекой. Завидев Иону, я направил коня ему наперерез, догнал его и поведал о происшедшем.
Пока я говорил, он, казалось, напряженно думал, потом заявил:
— Никогда не видел ничего похожего на то, о чем ты рассказываешь. Но мало ли чего я не видел.
— Но согласись, такое существо не может ни с того ни с сего разгуливать на свободе, как корова на пастбище.
Вместо ответа Иона указал вперед.
Усыпанная гравием дорожка, не более кубита в ширину, вилась между деревьев. Ее окаймляло множество диких цветов, хотя в природе мне никогда не приходилось видеть такого разнообразия растений в одном месте. А камешки на дорожке все были одного размера и сияли белизной. Верно, их привезли с какого?то неведомого берега. Подъехав поближе, я спросил Иону, что может означать такая тропинка.
Подъехав поближе, я спросил Иону, что может означать такая тропинка.
— Только одно. Мы ступили на землю Обители Абсолюта.
И вдруг я вспомнил это место.
— Да, — заговорил я, — однажды мы с Жозефой и еще несколько человек устроили здесь рыбалку. Мы переправились у кривого дуба…
Иона недоуменно взглянул на меня, как будто я внезапно повредился в рассудке. На мгновение я почувствовал, что действительно схожу с ума. Мне и прежде приходилось выезжать на природу, но теперь подо мной отчего?то оказался боевой конь. Мои скрюченные пальцы, как два паука, уже готовы были вцепиться в хозяйские глаза, но некий оборванец сбросил их вниз сильным ударом железной руки.
— Ты не шатлена Текла, — твердо сказал он. — Ты Северьян, подмастерье гильдии палачей, который имел несчастье любить ее. Взгляни?ка на себя!
Он протянул ко мне стальную ладонь, и я увидел лицо незнакомца — узкое, уродливое и до смерти напуганное, отражающееся в ее отполированной поверхности.
А увидев, вспомнил нашу башню и стены из гладкого темного металла.
— Я Северьян, — повторил я.
— Правильно. Шатлена Текла мертва.
— Иона…
— Да?
— Улан жив — ты только что видел его. Коготь вернул его к жизни. Я положил камень ему на лоб, а может, он просто увидел его мертвыми глазами. И сел. Он дышал и говорил со мной, Иона.
— Он не умирал.
— Ты же видел его, — возразил я.
— Я гораздо старше тебя. Еще старше, чем ты думаешь. И если я что?то и понял за время своих странствий, так это то, что мертвые не воскресают, а время не течет вспять. То, что было и ушло, не возвращается снова.
Лицо Теклы все еще стояло перед моими глазами, но пронесся темный ветер, и оно дрогнуло, потом исчезло вовсе. Я заговорил как в бреду:
— Если б я только использовал его, воззвал бы к силе Когтя на той трапезе в честь мертвой…
— Улан едва не задохнулся, но не успел умереть. Когда я освободил его от ночниц, он начал дышать и через некоторое время пришел в себя. А что до твоей Теклы — нет во вселенной силы, которая могла бы вернуть ее к жизни. Они, должно быть, выкопали ее, когда ты еще был в Цитадели, и хранили в ледяной пещере. Перед тем как показать нам, они выпотрошили ее, как куропатку, и зажарили мясо. — Он стиснул мою руку. — Северьян, не будь глупцом.
В эту минуту мне хотелось одного — умереть. Если бы вдруг опять появились ночницы, я с радостью бросился бы к ним в объятья. Но появились не они. Далеко внизу на тропинке показалась белая фигура, такая же, как та, что я видел у реки. Я вырвал свою руку из руки Ионы и поскакал ей навстречу.
Глава 14
Вестибюль
Есть такие творения природы — и человека, — против существования которых восстает наш неискушенный разум. В конце концов, чтобы примириться с реальностью, мы говорим: «То было просто видение. Прекрасный и ужасающий призрак».
Где?то в водовороте других миров, которые мне вскоре предстоит познать, обитают существа, похожие и в то же время непохожие на людей. Они такого же роста, как и мы. Тела этих существ похожи на людские — только они совершенны, и законы этой гармонии непостижимы для человека. Как и у нас, у них есть глаза, нос и рот, но эти черты (а они, как я уже говорил, совершенны) выражают эмоции, которых мы никогда не ощущали, так что для нас глядеть в их лица — все равно что рассматривать древнюю и пугающую азбуку чувств, исполненных огромного значения, но недоступных пониманию.
