Мы же, не будучи аборигенами этой великой державы, не могли позволить себе подобные выходки безнаказанно. А потому с радостью приняли любезное предложение деда Пихто переночевать в его лесных хоромах.
Как бы это ни было противно после затянувшегося вечернего застолья, солнце вновь поднялось над горизонтом и нетерпеливо начало обшаривать жаркими пальцами тела распростертых на свежем душистом сене именитых мздоимцев Уряда Коневодства и Телегостроения.
А потому с радостью приняли любезное предложение деда Пихто переночевать в его лесных хоромах.
Как бы это ни было противно после затянувшегося вечернего застолья, солнце вновь поднялось над горизонтом и нетерпеливо начало обшаривать жаркими пальцами тела распростертых на свежем душистом сене именитых мздоимцев Уряда Коневодства и Телегостроения. Увы, даже их, в смысле , нашего, высокого статуса в этом мире не хватало, чтобы заставить бесцеремонное светило шарить где-нибудь в другом месте. Поднесенные Оринкой ковши с чудодейственным рассолом в одночасье вернули нас к жизни, наглядно подтверждая, что рассуждения Делли о влиянии срыва поставок этого стратегического продукта в Грусь на оборонное могущество этой державы не лишены оснований. Девушка внимательно в упор глядела на нас, точно желая что-то спросить или, вернее, дожидаясь, когда же наконец мы начнем задавать вопросы ей. Но до расспросов ли в таком состоянии?
Терзаясь угрызениями совести за бесцельно проведенный вечер, я вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть фею и Проглота. Сотрудница Волшебной Службы Охраны о чем-то увлеченно беседовала с Кудесником, домашняя же животина, отчаянно резвясь, носилась по окрестному подлеску, то появляясь в поле зрения, то исчезая.
— К ноге, тварь негодная! — заорал я что есть мочи, но малолетнее чудовище лишь припустило со всех ног в глубь леса.
— Клин, че ты орешь в натуре?! — хватаясь за голову, простонал Вадюня. — Тут в башке от вчерашнего самопляса такая засада, что от мушиного топота выворачивает!
Он вновь приложился к ковшику с целительным напитком, и на лице его начало заметно прорисовываться облегчение, граничащее с блаженством.
— Вставай, поднимайся! — скомандовал я, перебарывая тягостные последствия вчерашней неофициальной встречи. — В Елдине уж небось заждались спасителя отечества.
— Начальство не опаздывает, — с явной неохотой отрываясь от рассола, строго заметил подурядник. — Если ждут — значит в натуре дождутся.
— Нешто уже в дорогу собрались? — подходя к нам с улыбкой, поинтересовался дед Пихто, свежий и бодрый, как будто, в отличие от нас, ночью хлебал родниковую воду.
— Да уж, самое время, — утвердительно кивнул я. — Покуда солнце не в зените, как раз по холодочку и поедем.
— Оно и верно. — Старец величественно оперся на посох. — А то б, коли желаете, еще погостили?..
— Спасибо на добром слове. — Я старательно поклонился. — Да только мы и так загостились. Неотложные дела в столице.
Я вставил ногу в стремя «ниссана», надеясь своим примером подтолкнуть остальной состав следственной группы к активным действиям.
— В следующий раз непременно останемся подольше.
— Уж как пожелаете, — согласился дед Пихто. — А только что ж — предсказание-то, что мне в видении явилось, вам, стало быть, без интереса?
— Какое предсказание? — Я удивленно поглядел на Кудесника. — Что, действительно было предсказание?
— Так а как же ж?! — с легкой обидой в голосе ответствовал седобородый вещун. — Известное дело, было! Нам без дела болтать не положено. У нас всё чин чинарем, все по Древнему Уставу. Бронзовый треножник вообще от прапрадеда моего достался, а всё как новенький! Это вам не мурлюкская кацея [1] , от которой только вонь да пепел, а истинного видения пророческого — хоть чертополох жги, хоть дурь-траву — не дождешься.
И блюдо для водной глади у нас не абы какое, а самое что ни на есть от древнего Кума осталось. Так вы уж не поскупитесь! — Кудесник протянул вперед узкую длинную ладонь. — Всего-то пятьсот хвостней, как для своих, без запросу!
Что кривить душой! Нам, оперативникам, время от времени приходится расплачиваться за информацию. Понятное дело, чаще всего не деньгами. В годы моей работы в угрозыске наличных средств хватило бы разве что на сигареты и кофе для случайных свидетелей. Однако тут поблажечку сделаешь, там кому надо шепнешь, чтобы попусту не трогали — так, бывало, словечко к словечку, на дело и набегает. Но платить за чьи-то видения, угаданные в каком-то чаду и увиденные в блюде?!. Может быть, это вовсе наркотический бред.
Всё мое оперское нутро восставало против мысли о такой сделке.
— Почтеннейший гражданин Нашбабецос! — вкрадчиво начал я. — А может быть, как-нибудь по-свойски, вы — мне, я — вам?
— Отчего ж нет?! — охотно закивал мой собеседник. — Вот Оринку к хорошему делу приставьте — я вам всё и расскажу.
— Клин! — Явно посвежевший Вадим Ратников ловко запрыгнул на спину своего турмалинового жеребца. — Хрен ли ты торгуешься? Мне ж в Елдине в натуре писчиха понадобится!
— Кто-кто? — в недоумении спросил я.
— Ну, по жизни типа секретарша, — растолковал Злой Бодун. — А как их тут называют, хрен его знает. Она писать-то умеет?
— Нет, — покрутил косматой головой дед Пихто. — Зато следы читает, как по писаному. И по звездам все растолковать может.
— По звездам — это ценно, — хмыкнул я. — Ладно, заметано. Рассказывай, что там тебе пригрезилось?
— Ну, значит, так, — словно медиум закатив глаза, начал протяжно вещать дед Пихто. — Далеко-далеко, неведомо где, у берега моря, от сего места кричи — не докричишься, может статься, что в трех конских поприщах [2] отсюда, а может, даже и в пяти, сошлись в гибельной схватке два чужестранца неведомых да незнаемых. Один, стало быть, длинный такой, пожалуй, и в две сажени будет. Другой же, наоборот, ростом невелик, а волосья за ним, точно хвост за летучей звездой. Рубились они с насердием [3] , без сна и без устали неделю кряду. А потом тощий-то верзила, ярлыга ходячая, ворога своего изловчился, за власа ухватил, да мечом ка-а-ак рубанет! — Старец замолчал.
— Ну и че дальше было? — заторопил рассказчика увлеченный сюжетом витязь.
— А щур их знает?! — пожал плечами дед Пихто. — Не успел я досмотреть. Вы уже почти через лес проскочили. Кабы края дожидался, вас бы и след простыл.
— Дед! По-моему, ты нас конкретно кинул. — В словах Вадима Ратникова слышалась плохо скрываемая угроза. — Зуб давал, что всё чики-чики, а сам тут фуфел нам прогоняешь!
— Всё по уговору. — «Свидетель» потряс указательным пальцем перед лицом моего друга. — Что видел, то и сказываю. Ни вот столечки не утаиваю.
— Дедуля за вами побег, храбрый витязь, а я-то как есть на месте осталась, — вмешалась в назревающую ссору красна девица.
— Ну и че там дальше было? — досадливо поинтересовался Вадюня.
— О том вам знать еще черед не пришел. Коли возьмете меня с собой — так и растолкую!
— Блин горелый! — выругался Вадюня.
Коли возьмете меня с собой — так и растолкую!
— Блин горелый! — выругался Вадюня. — Яблоня от старого пня недалеко падает. Лезь за спину. Я не как твой дед, я чисто конкретный пацан, ля-ля не развожу. — Он оглянулся, ища на ком сорвать накопившуюся обиду. — Я не понял в натуре, где Делли, где Проглот?
