— Что? — переспросил я, отбрасывая в сторону мрачные мысли.
— Да я уже сказывала, — перебила толмача Оринка. — В незапамятные времена жил в этих краях чародей Тузл, вся сила его таилась в длинной косе, которую он сызмальства не состригал. А потом промеж ним и одним славным витязем знатная сеча приключилась. И в той сече витязь ему косу-то и отчекрыжил. Вот она островом средь моря и обернулась. Жаль только, имя витязя молва не сохранила.
— Постой. — Я потряс головой. — Это все замечательно, у нас в похожей ситуации одному подобному деятелю бороду отрубили. Но при чем здесь чья-то коса к пешей морской рати? Насколько я понял из речей Фуцика, это гвардейское подразделение приписано к острову Алатырь, или же по-грусски — Буян.
— Ну, вестимо, так, — закивал Вавила. — Токмо, по сути своей, остров сей как ни именуй, а всё равно он из чародейской косы вырос.
— То есть ты хочешь сказать, что Алатырь, Буян и коса Тузла — одно и то же?
— Так я о том еще вчера говорить пытался, — ошарашенный моим напором, начал оправдываться глава Уряда Нежданных Дел. — И не единожды.
— Господи, какой я осел! — Я судорожно приложил руку ко лбу, точно намереваясь измерить температуру. — Разгадка проста, как всё гениальное!
Удивленная приступом моей трогательной самокритики, Оринка даже перестала стучать пестиком в крохотной ступке, которую всегда носила в суме.
— Я-то думал, мурлюки на Алатыре флот поставить хотят, чтобы при случае Груси под дых двинуть…
В этот момент в дверном замке заскрежетал ключ, умеряя радостные возгласы и напоминая о странностях слуха у окрестных стен. Дверь отворилась со скрипом, и, гордо расправив плечи, довольный собой, вошел Вадим Ратников. Пара сторожей, должно быть, наслышанных о его буйном нраве, с опаской держалась позади и с облегчением покинула залу, едва лишь несостоявшийся И.О. государя переступил порог импровизированной камеры.
— Гадом буду! — с места в карьер пообещал Злой Бодун. — Я ему ничего не сказал!
— А что он спрашивал? — переключаясь с высоких эмпиреев следствия на дела насущные, поинтересовался я.
— Да так, ничего, — теряя первоначальный задор, пожал плечами Вадюня.
— Да так, ничего, — теряя первоначальный задор, пожал плечами Вадюня. — В натуре ничего. Тулил мне, что мы типа корефаны, что я с ним нереально поднимусь…
— И чего хотел?
— Ну-у, помнишь, ты листовку настрочил, что Барсиад конкретно через меня руку на пульсе держит?
— Было дело, — кивнул я.
— Вот он и говорит, надо типа свистануть, что король, по жизни, такого насмотрелся, что ему полные вилы настали. И он со всем кодлом решил откинуться, ну, по типу в монастырь. А Кукуевича, прикинь, основным сделать.
— То есть он хочет, чтобы ты объявил недавнего разбойника законным преемником короля Барсиада.
— Ну а я ж типа че сказал? — Ратников удивленно пожал плечами, не совсем понимая, зачем я повторяю его и без того кристально ясную речь.
— И что ты ответил на столь лестное предложение?
— Ничего, — озадаченно глядя на меня, повторил могутный витязь.
— Не слишком умно, — вздохнул я, — но для первого раза сойдет. Сделай вид, что думаешь. В конце концов, ты сам без пяти минут государь, тебе не к лицу на первом допросе колоться. Пусть считает, что ты набиваешь цену.
Я хотел было растолковать Вадиму тактику нашего поведения, позволяющую сыграть с максимальной выгодой, но тут вновь заскрипели дверные петли, и появившийся в дверном проеме стражник молча кивнул мне, командуя на выход.
Комната Соловья-разбойника, в которой мы провели последнюю ночь, уже была приведена в максимально возможный порядок. От проломов в стенах были убраны осколки камня, разбитая в щепы мебель горела в кострах, отчего помещение казалось неожиданно просторным.
Ян Кукуевич стоял у окна, вдыхая ту малую толику свежего воздуха, которая тонкой струйкой втекала в затхлый кабинет.
— Твой друг не очень-то разговорчив, господин одинец, — едва поворачиваясь ко мне, бросил атаман.
— Он еще не свыкся с мыслью видеть в вас союзника, — бесстыдно кривя душой, объяснил я.
— А ты, получается, свыкся? — на лету поймав мою подачу, парировал Ян.
— Я человек реальных взглядов. Мне до престолов дела нет. Сами знаете, одинцы-следознавцы в государевы дела не лезут. Мое дело — душегубов ловить да злоумышления предупреждать.
— Ой ли? — усмехнулся мой настороженный оппонент. — Что ж вы, господин одинец, близ И.О. государя очутились?
— Как же иначе? — Я удивленно поднял брови, недоумевая, что вообще значит такой нелепый вопрос. — Вадим, конечно, мне друг, не без того. Но ведь и то правда, что выше него государевых мздоимцев в Субурбании не нашлось. Мой же удел — разузнать, какой недруг против государя злоумыслил.
— Уж не меня ли таковым числишь? — Мне показалось, что в ухмылке Яна Кукуевича холодно блеснули волчьи клыки.
— Было дело, — честно сознался я. — Подозревал. Но это в прошлом. Сейчас у меня есть проверенная информация, что преступление это Юшка-каан с мурлюкским Генеральным Майором измыслили.
— Да ну?! — В голосе вчерашнего разбойника слышался неподдельный интерес. — Неужто? И что же, доказать это берешься?
— В застенках сидючи, мало что докажешь! А только мне о том доподлинно известно.
Своими ушами беседу Юшки с мурлюкским лазутчиком слышал. Если их план осуществится, то каан либо всю Субурбанию под себя подомнет, либо западный берег от Руралии до Непрухи. А мурлюки весь этот кус своими огородами считать будут.
— Ишь ты, падаль навозная! — жестко блеснув глазами, процедил атаман. — С потрохами запродался! Ну, да то дело зряшное. — Он усмехнулся. — Вчерась в обед, сказывают, сгинул каан в дыму и пламени.
— Ну, молва и не такое сочинит, — поспешил я огорчить Кукуева сына. — Было дело вчера, взлетел на воздух гостевой терем в Заповедном лесу. Да только Юшки там не было.
— Доподлинно ли то ведомо? — насторожился злодей, явно имеющий отношение к загадочному взрыву в королевском заказнике.
— Да уж, не извольте сомневаться! Вадим самолично его с кулака приголубил. Так что, когда в терему всё рвалось и полыхало, нарочитый муж в лесу валежником лежал.
— Во-о как, — протянул наглый узурпатор, с досадой сжимая кулак. — Экая незадача выходит! Ладно, ступай покуда. Я велел для вас еды приготовить. Так что отобедайте, а после еще поговорим.
Он хлопнул в ладони, призывая стражу.
Весь путь до места временного пребывания я размышлял о том, что время уже катится к полудню, не успеешь оглянуться, закат наступит. Уж не знаю, как там разбойный атаман с его приспешниками, но мы с Вадимом новой встречи с анчутками не жаждали.
— Лицом к стене! — прикрикнул караульный, когда мы очутились у двери, и, оставив меня под надзором своего товарища, начал отпирать замок.
— Да не мог я обознаться! — послышалась из-за стены чья-то возмущенная фраза. — Вот как сейчас вижу, в двух шагах от меня вы на коне промчались!
— Что за нежданная встреча? — Я в недоумении поднял брови и шагнул в залу.
Говоривший сидел спиной к двери, но его заискивающий голос я бы узнал и в кромешной тьме.
— Фуцик?!
Глава 22
Сказ о ветре перемен
Пылкий монолог горе-чародея стих, и он, словно вихрем сорванный с длинной лавки, отскочил в угол, точно надеясь отыскать там защиту.
