— Замечательно! — прокомментировал я. — А дальше что было?
— Дальше? — потупилась Оринка. — Финнэста лик мне явился. И дом наш — полная чаша, и ребятишек орава…
— Н-да, — вздохнул я, не зная, что и сказать. — Вероятно, тебя следует поздравить с таким будущим, но…
— Это не всё еще, — заторопилась Оринка, понимая, что мои чувства сейчас довольно близки тем, которые испытывал сейчас Злой Бодун. — Видела я гору высокую. Сама она белая, да вся словно огнем залитая. И вид у той горы — точно перст к небу поднятый. А под самою вершиной в каменьях замок вырублен. Вкруг него же, точно частокол, люди выстроены. Ликом серые, видом страшные — не живые, не мертвые, точно идолы древние.
— Угу. — Я поскреб небритую третий день щетину. — Содержательные видения! Значит, теперь нам следует искать забор на отвесной белой скале, объятой пламенем. Занятное, должно быть, местечко! А больше никаких, так сказать, подсказок не было? Ну, где находится эта скала? Может, город какой рядом был?
— Так ведь, — с ужасом, точно опасаясь собственной догадки, прошептал валявшийся без дела Фуцик. — Так ведь это ж Алатырь! Я знаю это место! Своими очами видел! Гора, точно палец, вся белая и пламенем залитая. И ведь что странно: за версту от берега в небе ни тучки, а скалу ту не видно. А лишь к берегу пристали — вот она, как на ладони.
— Так-так. — Я подхватил мысль непутевого мага. — А бой, который Оринка видела в самом начале, выходит, схватка Тузла с его неведомым победителем? Вполне логично. Но почему Нычка решил дать нам двойное целеуказание и при чем тут Финнэст?
— При мне, — вздохнула печальная Оринка, гладя уснувшего гридня по разметавшимся светлым кудрям.
— Я не об этом! — Моя гримаса, должно быть, напоминала ту, которая бывает на морде ищейки, почуявшей след, когда неразумное дитя решает вдруг почесать ее за ухом. — Предположим, что Нычка дает слегка замаскированные ответы на поставленные или же, как в нашем случае, не поставленные вопросы. Почему он это делает — не знаю. Да и не моего ума это дело. Суть в другом.
Да и не моего ума это дело. Суть в другом. Что конкретно можно понять из Оринкиного видения? Субурбанские государственные деятели во главе с королем, по всей вероятности, используются в качестве изгороди на острове Алатырь. Что за жилище вырублено у самой вершины скалы — неизвестно, но искать пропавших, если верить небесам, необходимо именно там. В принципе это согласуется с версией о том, что их унесло из домов волшебным, я бы сказал, точечным ураганом непонятной природы. Об этом же свидетельствуют показания Яна Кукуевича о характере разрушений, обнаруженных им в своем доме и домах прочих радников и урядников наутро после похищения.
— Он что же, по доброй воле на вопросы твои ответствовал? — со смешанным чувством удивления и почтения проговорила Делли.
— Да уж, применить методы реалистического устрашения к нему мне не довелось. Будем считать, что по доброй воле. — Я с недоброй ухмылкой вспомнил обстоятельства недавней беседы с паханом. — Так вот, в результате у нас получается довольно странное криминальное трио с невыясненной структурой взаимоотношений.
Есть, глаза бы на него не смотрели, Юшка-каан, который в этом преступлении выступает не заказчиком, как мы думали, а скорее, обычным наводчиком. Его, возможно, играют втемную. А дальше, если он остается жив, то получает долю и отваливает в ночь. Но в принципе можно допустить, что каан и его дальнейшая судьба интересуют организатора дела в сто десятую очередь.
Вторым по списку идет исполнитель. Очевидно, именно его жилище видела Оринка в магическом отражении. Поскольку Юшка, при наличии соучастника, обитающего на острове Алатырь и, несомненно, обладающего колоссальной волшебной силой, продолжает разыскивать ключ и кольцо, то он либо не знает ничего о личности исполнителя, либо этот последний, так сказать, наемник, которому без разницы, против кого обращать свою мощь.
— Может, это тот, другой, который с Тузлом рубился? — неуверенно предположила Оринка.
— Может, — с сомнением кивнул я. — Но тогда следует предположить, что он до сих пор жив, а это маловероятно.
— А если это типа клан?
— В каком смысле? — не понял я.
— Ну, вроде мафии, — озаренный неожиданной мыслью, начал развивать свою идею Ратников. — С тех пор в натуре тянется. Полканы — это нижнее звено. Над ними какие-нибудь конкретные парни, вроде тех, что корабль по морю сопровождают. А шеф у них, по жизни, шхерится, вроде не при делах, а сам бдит — не надо баловаться! — Вадим осекся. — Слышь, Клин! А в натуре, может, это Финнэст? Зря его, что ли, малая в тазике видела? Не, а че?! Что мы о нем конкретно знаем? Так, ля-ля тополя.
— Не городи чушь! — вздохнул я.
— А че, типа? — обрадовавшись возможности подсолить доставшийся Оринке «сладкий кус», разливался соловьем Злой Бодун. — Он нам туфту прогрузил — мы и схавали! А теперь, может, вообще под дурака косит, а сам…
— Как ты можешь, Вадим?! — вспыхнула Оринка.
— Не, ну ладно, может, не косит, — продолжал выступать Ратников. — Может, он теперь в натуре по жизни малахольный? Может, его Макрос оттого замочить и хотел, что он типа слишком много знал?
— Вадик, ты болтаешь ерунду. — Я поднялся, чтобы размять затекшие после долгого сидения ноги. — Кроме твоих основанных на ревности доводов, ни малейшей улики против Финнэста у нас нет.
— А с какого угла он тогда по этому делу оперся? — продолжал огрызаться Ратников.
— А с какого угла он тогда по этому делу оперся? — продолжал огрызаться Ратников. — Просто так его, что ли, Нычка высветил?!
— Это мне неизвестно, — честно признал я. — Но со временем наверняка всё станет на свои места. А ты бы остыл, а то ведешь себя, как последний идиот.
— Да ну, обидно, — тускнея на глазах, вяло пробормотал Вадик. — Я ж со всей душой…
Он умолк и вновь начал любовно драить ствол волшебного копья от порохового нагара.
— Меня, други мои, вот что занимает, — вступила в разговор задумчиво молчавшая фея. — А что, ежели Макрос из Офты, Финнэста нашего сетью своей зачаровав, не токмо разум ему нескончаемым сном туманит, не только всякую его мысль знает, но и глазами его вкруг себя видеть может?
— Об том я не подумал, — проговорил дед Пихто, обеспокоенно шаря в своей холщовой суме. — Как бы сие доподлинно вызнать?
— Вы хотите сказать… — начал я, — что со времени нашей встречи с Юшкой в заповеднике третий член банды, вероятный организатор и заказчик расследуемого преступления, контролирует практически каждый шаг следственной группы?
— Да тут шагов-то! — иронично хмыкнула Делли.
— Какая разница! — возмутился я. — Важен сам факт.
— Ступайте-ка лучше спать, соколы ясные, — примирительно заговорил дед Пихто. — Обмозгуем мы с феей-матушкой, что тут поделать можно. А ныне — сами гляньте: спит бедолажный юнец без сил, точно дитя малое.
— Хорошая мысль, — устало согласился я. — Может, на свежую голову что еще прорежется!
— А ключик с гайкой куда? — вернулся к началу беседы исполняющий обязанности государя, — Зря, что ли, мы в натуре жилы рвали?
Над лесной полянкой повисла тишина. Лишь где-то поодаль с пыхтением маршировал по опавшей листве еж, и притаившийся в дупле филин сигналил родне, что готов начать охоту.
