— Ну, порубать-то, положим, не порубают, — криво усмехнулся Фуцик. — На то им кишка тонка, но шуму-гаму наделают преизрядно. Один свистун-то наш чего стоил! Да и иным палец в рот не клади. Но суть-то не в том. Пока эти дурни с полканами силами меряться будут, мы по-тихому у другого места иным кораблем пристанем и все сокровища на него загрузим.
— А Соловей со своей бандой, стало быть, на съеденье остаются?
— Ну, так, не разбив скорлупы, орешек не съесть, — развел руками мошенник.
— И что, он был на это согласен?
— Он о том и не ведал, — вздохнул разбойничий замполит. — Я ему наговорил, что ежели он свистанет в полную силу, то от эдакого посвиста полканы наземь повалятся. А там их, тепленьких, лишь прикончить останется.
— М-да, все хороши, — подытожил я. — Ладно, с ограблением более или менее понятно. Сфинкс-то вам зачем нужен?
Фуцик подозрительно оглянулся, словно на ходу соображая, можно ли поверять мне столь великую тайну среди подобного многолюдия. Однако вариантов не было, и потому, наклонившись к самому уху, он сообщил мне заговорщическим шепотом, старательно косясь и подмигивая:
— Без Сфинкса нельзя никак! Даже Лазурен доподлинно не ведал слов тайных, коими воевода пешей морской рати с полканами обменивается. А слова те от Сфинкса проистекают.
— Поясни? — удивленно потребовал я.
— В стародавние времена, когда Сфинкса в подземный чертог заманили да на цепь посадили, уж не знамо, каким чудом, хитрая затея повелась. Король самолично к зверюге этой приходит да вопрос от него выслушивает, и, коли даст на него правильный ответ, то свою загадку загадывает. Вот эта-то загадка и ответ на нее тайными словами являются. И всякий раз слова иные, а уж какие — никому не ведомо. Известно токмо, что сей же миг, как Сфинкс слово заветное речет, у полканов, да у воеводы пешей рати морской в голове оно слышится. И тот, кто орехи привозит, да за кушем Хведоновым приезжает, заветными словами с воеводой обменивается, чтоб подвох какой не вышел. А без них и близко лучше не соваться.
— Угу, ясненько. — Я постучал пальцами по столешнице. — И вы, значит, решили потягаться со Сфинксом в разгадывании загадок? Похвально. А знаете, что он делает с теми, кто не справится с задачей?
— Да уж как не знать, — грустно вздохнул охотник за сокровищами. — Съедает. Хоть в броне, хоть в рядне. Да только не на то голова дадена, чтоб ее к животине злой в яму совать. Свалка-то — место грязное, по ней никто особо рыскать не будет, а притаиться там завсегда есть где. Так что, ежели всё заранее присмотреть да приноровиться, то и у самого лаза схорониться можно. А Сфинкс, поди, не сверчок, голос у него гулкий. Так вот и выходит, что с малым риском всё разузнать можно.
Так вот и выходит, что с малым риском всё разузнать можно. Всех-то печалей — государя дождаться!
— М-да, теперь его можно долго дожидаться. Хорошо. Только одна нестыковочка выходит. Зачем вам тайные слова, если полканов планировалось отвлечь боем? Да и зачем вообще кровопролитие, если полканы с тайным словом и сами всё отдадут?
— Без боя они лишь Хведонов куш полной мерой отвесят, а там, поди, еще немало чего останется за просто так лежать. Ну а ежели у сокровищницы еще какая стража имеется? Нет, без тайного слова в такое место идти — дело глупое.
— И с ним не след, — подала голос Оринка. — Весь план сей щеглам на забаву. Не в том суть, что злато да каменья на острове том добываются.
— А в чем же? — Фуцик быстро повернул голову, странно двигая носом и становясь неуловимо похожим на крупного грызуна.
— Сила в той земле чудодейная, — начала было кудесница, но ее слова прервались очередным появлением тюремщика.
— Ты, доходной, шагай сюда!
— Слушай внимательно, — зашептал я горе-фокуснику. — Скажешь Кукуевичу, что на острове могут быть бо-ольшие проблемы. Ты же как раз сейчас подробненько вызнаешь, что да как. Об остальном, думается, он и сам догадается. Да помни, в лесу землицы под могилы мно-ого! Смотри же, не просчитайся!
Скрежет ключа, запирающего замок, словно отсек разговоры о тайнах острова Буяна и о прочих насущных проблемах. Таковых в данный момент насчитывалось как минимум две. Первая: как выбраться из этой зловещей крепости до темноты; и вторая: где обещанный любезным хозяином обед? Поскольку разрешение второго пункта означенного плана мероприятий затягивалось по не зависящим от нас обстоятельствам, все силы были брошены на обсуждение вопроса номер один.
— Слышь, — Вадим покосился на дверь, — давай типа побарабаним, чтоб нам хавчик притаранили. А как дверь откроют, мы по-тихому стражу приговорим и сделаем ноги.
— Тут во дворе еще сотни две стражников, — напомнил я, охлаждая взлелеянный голливудскими боевиками пыл моего друга.
— А мы переоденемся. Наших возьмем, типа будто мы их охраняем, и шевелим булками к «ниссанам». А дальше — хрен они нас поймают!
Оставленные нами во дворе синебокие скакуны по-прежнему одиноко стояли на своих местах, не проявляя никакого интереса к прочему конскому составу и с презрительным пренебрежением отвергая всякий предложенный им конюхами корм. Откуда же было знать озадаченным коневодам, что «ниссаны» не употребляют ни овса, ни сена, ни свежей травы, ни даже сахару, а питаются исключительно соком минеральных дров. Однако причины несгибаемой стойкости загадочных коней были им недоступны, а потому разбойники опасливо сторонились наших транспортных средств, опасаясь подвоха.
— Замечательная идея, — похвалил я. — Только предварительно надо будет договориться с гарнизоном, чтобы они открыли ворота, опустили мост и дружно смотрели в другую сторону.
— Может, из поясов веревку свить да по ней спуститься? — неуверенно предложил Вавила.
— На виду у восторженной публики? — Я подошел к окну. — Да и оконце маловато. Здесь едва Оринка пролезет, а нам, что тем верблюдам в игольное ушко, — путь заказан.
Я мрачно уставился на крепостной двор, где вовсю суетился вооруженный до зубов люд, занимая места у дымящихся котлов. Сквозь узкую щель в каменной толще стены виднелись и «ниссаны», и возок с золотом, на крыше которого, свесив когтистые лапы, возлежал Проглот.
Сквозь узкую щель в каменной толще стены виднелись и «ниссаны», и возок с золотом, на крыше которого, свесив когтистые лапы, возлежал Проглот. Должно быть, лишенный хозяйского внимания, он инстинктивно занялся тем, чем до него были знамениты сотни поколений свирепых предков — охраной сокровищ. Какая неведомая сила толкала их на это — одна из нераскрытых тайн противоестественной истории.
Грифон загорал на крыше золотого возка, и разбойники, вероятно, не имевшие прямого указания проверить содержимое повозки, не слишком торопились вступать в пререкания с юным, но уже вполне боеспособным монстром. Как я заметил, там же, около возка, кучковались и наши бывшие соратники, вероятно, сговорившиеся по возможности разделить трофеи между собой и потому зорко следящие за каждым подходящим к экипажу чужаком. Полный грустных мыслей, я повернулся к Вадиму:
— Наверное, сделаем так. Ты действительно снимешь охрану, и вы с господином урядником переоденетесь в стражников. А я сооружу несколько факелов и подожгу траву во дворе. Полагаю, в этом случае с выходом проблем не будет, да и среди кутерьмы, которая здесь начнется, улизнуть будет куда проще.
