постоянной защитой. Что ты думаешь об этом, мой верный мудрый великий визирь?
— Я хочу дать совет, — да не покажется он тебе дерзким и безумным…
— Говори! — приказал халиф.
— Ты ведь слышал, конечно, о новом страшном великом завоевателе Темучине Чингиз-хане, пришедшем с востока с ордами диких монголов или татар
и оставившем в Хорезме своего внука?..
— Конечно! Ты говоришь о грозном Бату-хане? Почему ты о нем спрашиваешь?
— Я предлагаю тебе этого смелого юношу, — если он действительно такой, как его описал Дуда Праведный, — послать к грозному хану татарскому
как твоего посла с приветственным письмом и с подарками.
.
— Конечно! Ты говоришь о грозном Бату-хане? Почему ты о нем спрашиваешь?
— Я предлагаю тебе этого смелого юношу, — если он действительно такой, как его описал Дуда Праведный, — послать к грозному хану татарскому
как твоего посла с приветственным письмом и с подарками. Прикажи этому юноше сопровождать Бату-хана и дальше во всех его походах и убеждать его
отвернуться от захвата земель халифа, а идти на «вечерние страны» для их разгрома и завоевания… Мы пока еще не знаем, какие мысли у могучего
Бату-хана. Может быть, татары захотят двинуться и на нашу счастливую страну?.. Тогда твой посол, следя за всеми приготовлениями татар,
заблаговременно тебя предупредит, чтобы наши доблестные войска были наготове.
Помолчав, халиф сказал:
— Ты, как всегда, даешь полезные советы, мой верный слуга.
Разумеется, сперва надо испытать молодого потомка Ал-Мансура.
Поэтому, Дуда Праведный, приведи его сюда, прямо ко мне, а я решу, послать ли мне юношу к хану татарскому, или же я ему дам другое
поручение.
— Я с радостью исполню твое приказание, — сказал Дуда, — и приведу к тебе в самом скором времени молодого Абд ар-Рахмана.
— А теперь, Дуда Праведный, расскажи мне, как ты нашел этого юношу, и все, что ты о нем знаешь.
Глава 5
ТАЙНА ВОЛЬНОГО ОХОТНИКА
Дуда Праведный соединил концы пальцев и начал свой рассказ:
— Ты, конечно, слыхал и помнишь о великой битве народов пятьсот лет назад, когда славные непобедимые арабские войска, покорив Испанию и
перейдя через Пиренейские горы, разлились, как бушующее море, по цветущей равнине франков?.. Ты, конечно, помнишь, всезнающий и прозорливый, что
эта битва была сперва победоносна для наших львов, но франки тоже сражались, как разъяренные бешеные волки, и знамя победы все время клонилось
то в одну, то в другую сторону… Предводительствовал войсками франков закованный в железные доспехи смелый полководец по имени Карл Мартел, что
означает «молот»… Казалось, милостивый глаз всевышнего засветился радостью, что его правоверные всюду побеждают… Но случилось непоправимое:
в разгаре битвы пал вместе с конем наш славный вождь Абд ар-Рахман, и рядом с ним пал его верный знаменосец. Зеленое знамя пророка, реявшее над
бесстрашными шахидами, в пылу битвы было затоптано конницей.
— О, какое несчастье!.. — вздохнул халиф.
— Не видя больше своего знамени, наши. всадники заметались, и часть, остановив свой натиск, стала выжидать нового дня. А франки, понесшие
большие потери, были утомлены жестоким сражением и ночью ушли к востоку, думая, что они проиграли битву… Напрасно наши верные витязи
разъезжали по равнине и тщетно разыскивали тело Абд ар-Рахмана; они так и не нашли ни его, ни его оружия, ни его коня… Вероятно, Азраил, ангел
смерти, живыми унес их к престолу аллаха… Если бы тогда нашелся смелый вождь и, собрав наши войска, снова повел их вперед на отступавших
франков, то мы бы легко одержали полную победу и овладели всей франкской землей. Но вожди, собравшись на ночной совет, долго рассуждали и решили
так:
«Мы всегда успеем собрать наши войска, привести в порядок расстроенные ряды и снова вернуться в землю франков, чтобы окончательно
разгромить и покорить нечестивых». И — увы! — наши войска двинулись обратно.
— Это было неразумное, недостойное нашего народа решение!
— Прошли годы, целых пять столетий, — продолжал Дуда, арабские шейхи враждовали между собой, и среди них не было нового Абд ар-Рахмана,
чтобы всех объединить под своей могучей рукой, под Великим зеленым знаменем и снова сокрушительными волнами бушующего моря обрушиться на
цветущие равнины неверных.
..
— Неужели не сохранилось никаких известий о славном Абд ар-Рахмане? — спросил халиф задумчиво.
Дуда развел руками:
— Я много расспрашивал всех, кого мог: старых имамов, мудрейших ученых в медресе, бродячих певцов и знающих древние сказания дервишей…
Вое говорили разное, но никто ничего точно не сказал. Ведь когда сидишь на ступеньках мечети, воздвигнутой благодаря твоим заботам, — да будет
твое имя во веки прославлено!
— то мимо проходит много разных людей со всех восьми сторон света, и не раз услышишь дивное…
— Вот теперь ты мне и расскажи дивное.
— Однажды ко мне пришел путник с сумрачным лицом, глаза у него горели затаенной мыслью. Меня поразило, что он заказал мне вырезать на
золотом перстне надпись… — Дуда замолк.
— Какую надпись? Говори скорее! — воскликнул халиф глухим, дрожащим от скрытого гнева голосом.
— Он приказал написать: «Абд ар-Рахман-Франкобоец — надежда верующих»…
— И ты сделал такую надпись?
— Что мне заказывают, то я и делаю.
— Какой он был с виду? Встречал ли ты его потом? Здесь ли он, в Багдаде, или уехал в иные страны?
— Я его видел несколько раз. Жизнь моя длинная, — чего только не увидишь! В последний раз я увидел, как этот человек, уже сильно
поседевший, входил в мечеть. С ним рядом шел жизнерадостный юноша, держа в руках священные книги. Я запомнил этого юношу. Он стал усердно
посещать медресе. Раз как-то я его окликнул. Он подошел и сел рядом. Я угостил его свежими финиками. Мы разговорились и стали друзьями. Он даже
заходил ко мне на дом и у меня ночевал.
Мне понравился этот веселый, ласковый со всеми юноша, его почтение к старшим, его живой ум, любовь к старинным песням. Больше всего он
увлекался не духовными книгами, а древними сказаниями и повестями о великих завоеваниях арабов. — Где этот юноша? Я посажу около того места, где
ты работаешь, особого опытного человека, который его выследит.
— Позволь дать тебе мой скромный совет. Я знаю, где он живет теперь. Окончив с похвалой и почетом медресе, он поставил свою старую палатку
в кочевом племени бенабаядов. Там он живет вместе с прабабушкой, которая ему готовит пищу и поет старинные песни. Он самый смелый из всех юношей
этого кочевья. Он завернул в ковер и спрятал книги, а зарабатывает себе на пропитание укрощением и обучением своенравных лошадей и охотой на
диких зверей. Иногда, приезжая в Багдад, заходит он ко мне и привозит то сыр, то финики и виноград. У меня же он ночует и слушает мои рассказы
про старину. Если он узнает, что ты желаешь его видеть, то будет счастлив стереть своим лбом пыль перед твоим блистательным троном.
Халиф подумал и сказал:
— Если он действительно ученый, как ты говоришь, и душа его стремится к доблести, то я сделаю его… — тут халиф запнулся и добавил:
— то я, может быть, его возвеличу.
***
Несколько дней спустя Дуда Праведный явился во дворец к халифу с юношей, о котором рассказывал. Халиф принял обоих в зале, где среди цветов
