— Может быть, пока ждем великого Уицилопочтли, вы мне расскажете, что произошло под Теотнуаканом? — предложил тлатоани, но его желание поддержки со стороны моих ментов не нашло.
— Тебе же сказали, пока здесь не соберутся все заинтересованные лица, никаких разговоров не будет, — отрезал Рабинович. — Кстати, у вас есть еще пять минут. Если Уицилопочтли и Эксмоэль не появятся, мы уходим. Ясно?
— Угу, — кивнул головой Чимальпопоке и пробормотал себе под нос так, чтобы Жомов не слышал: — Вот это я понимаю, обсидиановый характер!
На несколько долгих минут все в тронном зале затихли. Минуты текли, и я не знал, что и думать. С одной стороны, задержка Уицилопочтли напрямую подтверждала наши опасения относительно предательства Тлалы. Отсутствие ацтекского бога на столь важной для него встрече говорило о том, что он именно в этот момент мог беседовать с богиней порока. Вот уж не знаю, отчего изменилось мое мнение об этой девице, но только мне в это верить не хотелось. Может быть, просто потому, что было обидно за то, как легко ушлая бабенка одурачила моих умудренных жизнью ментов?..
Разобраться в своих чувствах я не успел, поскольку именно в этот момент в тронном зале появился Уицилопочтли. На сей раз он обошелся без спецэффектов, хотя маску ягуара с головы не снял, видимо считая, что жрецы, Шипинуаль и наши низкородные спутники не достойны лицезреть его лицо. И вообще, ацтекский бог выглядел каким-то растрепанным, словно ободранный кот, и совсем был лишен своего обычного показного величия.
— Вот, значит, как вы платите за оказанное вам доверие?! — вместо приветствия завопил он, подтверждая самые мрачные догадки. — Предатели! Думаете, этот общипанный пернатый червяк сможет вас защитить от моего гнева?
— Сука! — одними губами прошептал Попов, явно пытаясь оскорбить отсутствующую здесь Тлалу. Дурак! Ты ей только незаслуженный комплимент делаешь. — Жалко, что тебя тогда за завтраком Горыныч не насмерть обварил.
Никто из присутствующих, кроме меня, эти слова криминалиста не слышал или просто внимания на них не обратил. А мне стало понятно, что даже Попов, питавший к богине неприязнь с самого начала нашего знакомства, до последнего момента в глубине души надеялся, что Тлала всё-таки лучше, чем о ней думали. Если честно, я этому несказанно удивился. Впрочем, не я один. Испытал изумление и Чимальпопоке. Правда, отнюдь не из-за сентиментальных чувств Андрея в отношении предавшей нас богини.
— Великий Уицилопочтли, о чем ты говоришь? — завопил он, резко поднимаясь с трона. — Чужеземцы выполнили свое обещание. Они привели Кецалькоатля, и он готов к переговорам…
— Молчи, дурак. Ты ничего не знаешь! — загудел из-под маски ацтекский бог. — Эти предатели сговорились с Кецалькоатлем и явились сюда не для переговоров. Их цель — свергнуть меня и вернуть пернатому червяку главенствующую роль в пантеоне.
— Что он такое несет? — удивился Попов. — Совсем сдурел, что ли?
— Некогда разбираться, — рявкнул мой Сеня, опуская Ахтармерза на каменный пол и отстегивая от пояса резиновую дубинку.
— Горыныч, делай, что хочешь, но этот придурок с места не должен двинуться!
Трехглавый маг-недоучка среагировал молниеносно, не успел мой хозяин сорваться с места, как Ахтармерз, видимо, аккумулировавший до сего момента энергию, выпустил в сторону Уицилопочтли какой-то грязно-зеленый шар и лишь затем начал свой обычный ритуал, вращаясь, сплетая шеи в косичку. Я среагировал мгновением позже. По одним жестам хозяина сообразив, что он собиратся делать, я рванул вперед, намереваясь одним прыжком настигнуть ацтекского бога и, повалив его на пол, не дал озможности скрыться из тронного зала. Несколько секунд растянулись в вечность. Уже в прыжке я услышал, как Чимальпопоке завопил: «Стража! Нac предали!», и позади меня с лязгом раскрылись двери, ловно солдаты только и ждали этого приказа. Впрочем, скорее всего, их-то сюда и пригнал Уицилопочтли, прежде чем лично появиться в тронном зале. Эта мысль промелькнула у меня в голове в одну секунду, а в следующую уже почти почувствовал, как ударяюсь всей массой в рудь ацтекского бога и, повалив его на каменный пол, цепившись зубами в предплечье, заставляю забыть обо всём от нестерпимой боли. Вот только вместо удара о податливую плоть я словно на стену налетел! Даже коснуться Уицилопочтли мне не удалось.
Было больно. О-очень больно! Признаться, я не удержался и даже заскулил, отлетев от ацтекского бога, словно мячик от забора. Вместо Уицилопочтли упав на пол, я заметил, что и атака Горыныча цели не достигла. Пущенный им зеленый шар хоть и увеличился в размерах, но также ударился о невидимую стену, окружавшую бога, и сверкающими струйками стек вниз, на несколько секунд образовав лужу у ног Уицилопочтли.
Сенин удар дубинкой тоже цели не достиг. А бог, шевельнув лишь кончиком пальцев, отбросил моего хозяина назад, под ноги ворвавшейся в тронный зал стражи. Я зарычал от злости и попытался снова достать Уицилопочтли, но от боли у меня потемнело в глазах, и я едва не лишился сознания. Тряся головой, я кое-как смог подняться на лапы, однако ни о каких прыжках в первые секунды после этого и речи быть не могло.
А в тронном зале уже вовсю царил хаос. На появление внутри стражников первым отреагировал Ачитометль. Каким-то странным, внешне корявым ударом он достал до горла первого же солдата, примчавшегося на зов тлатоани, и, когда тот начал падать, легко вырвал копье из ослабевших рук стражника. Старому вояке не нужно было ничего объяснять: обожаемого им Кецалькоатля атаковали, а это решало всё, и воин ордена Орла без вопросов вступил в бой.
А вот Капелькуаль поначалу замешкался. В чем его, собственно говоря, трудно обвинять! Всё-таки он был торговец, а не воин, да и к действующему правительству Теночтитлана всегда относился лояльно. И всё же трактирщику не понадобилось много времени, чтобы понять простую истину — в то, что он не знал о «заговоре», не поверит никто. И дабы не оказаться на жертвенном алтаре, Капелькуаль решил умереть здесь и сейчас, продав свою жизнь подороже. Про Жомова и Попова даже говорить не приходится. Осознав, что тылы кроме них прикрыть некому, оба моих сослуживца оставили Уицилопочтли на расправу мне, Рабиновичу, Горынычу и Кецалькоатлю, посчитав, что наших сил должно хватить на одного бога. Развернувшись к ворвавшимся в тронный зал стражникам, они врубились в толпу, совершенно не обращая внимания на то, что творится за их спиной.
К счастью для Андрея и омоновца, почти все солдаты, напавшие на нас, согласно уставу дворцовой службы были обязаны выглядеть пристойно и, словно витрины ювелирного магазина, оказались усыпанными драгоценностями, в числе которых золото играло не последнюю роль. А это всё-таки металл, и на прикосновение резиновых дубинок он реагировал точно так, как от него и ждали! Первые ряды ацтеков Жомов с криминалистом скосили в считаные секунды. Но прямо по ним в тронный зал рвались другие и, судя по забитому солдатами коридору, недостатка в подкреплениях у ацтеков не будет и на место сраженных бойцов будут вставать другие, пока мои сослуживцы просто не выдохнутся.
В этом хаосе, воцарившемся во дворце, единственными существами, сохранившими спокойствие, оставались жрецы, с небольшим оттенком любопытства взиравшие на битву, да Кецалькоатль, который застыл посреди зала, сложив руки на груди и не отрывая взгляда от Уицилопочтли. Ацтекский бог, отразив первую атаку, тоже застыл, взирая на извечного врага. А вот Чимальпопоке на свою беду решил проявить ненужную доблесть и, выхватив откуда-то из-под трона богато украшенный обсидиановый меч, бросился к Рабиновичу, всё еще пребывавшему в нокауте.
