— Отдыхает, — мрачно заявил Жомов, отстегивая от пояса дубинку. — И ты сейчас к нему отправишься…
Судя по всему, драки было не избежать. Мои соратники тут же принялись занимать боевые позиции: Жомов в центре, Андрюша слева, а Сеня, соответственно, с противоположной от омоновца стороны, Я осторожно подвинулся к правой от входа стене, чтобы броситься в ноги врагам сразу же, как начнется заварушка, и лишь один Горыныч, не зная вошедших в лицо, всё еще оставался на столе, ожидая развития событий. Драка предстояла нешуточная, и в этот раз меня радовало то, что нам хоть не придется биться в окружении. Зато пугали луки, которые я увидел у аборигенов, столпившихся у входа в кабак Капелькуаля. Впрочем, на лучников у нас есть Горыныч. Если он, конечно, еще не разучился ставить энергощиты.
— Подождите, — примирительно завопил Ачитометль, выставляя перед собой руки ладонями вперед. — Мы пришли к вам с миром…
— Как же, с миром, — буркнул мой Сеня. — А толпа за порогом — хор имени Пятницкого. Гимн России исполнять будут для создания торжественной обстановки.
— Я не знаю, что за богиня такая эта самая Россия, но если хотите, мы ей исполним гимн. Вы только скажите, как это сделать, — заявил командир ополченцев. — Нас прислал за вами Чимальпопоке, дабы мы с почестями проводили вас к нему во дворец. Конечно, мои солдаты не жрецы и петь гимны не приучены, они всё больше другими делами занимаются, но если так нужно, я заставлю их петь, пока мы торжественно идем по улицам Теночтитлана.
— Ты мне тут сказки не рассказывай, — осадил его Жомов. — Ты нас за идиотов держишь? Мы сейчас выйдем, а вы нам снаружи окружение по всем правилам устроите. Задолбаешься потом вам едовища рихтовать и из котелков тарелки делать.
— Извините, почтенный, никак не думал, что вы не только прекрасный воин, но еще и отличный ремесленник, — почтительно склонился перед омоновцем Ачитометль. — Однако вам нет нужды утруждать себя работой. Вы все приглашены на пиршество к Чимальпопоке, и он хочет от вас услышать, чего желает вернувшийся Кецалькоатль.
— Тараканов жрать ваш Кецалькоатль желает, — буркнул мой Сеня, покосившись на Горыныча. Остряк-самоучка! Вот сейчас дошутишься, хозяин, раздует Горыныча так, что от этой забегаловки и мокрого места не останется, словно от кота после встречи с бультерьером… — Фу, Мурзик! — одернул меня Рабинович. Надо же! Альфа-лидерские замашки проснулись. И что, мне теперь надо на брюхо упасть и ботинки тебе вылизать?.. — Замолчи, говорю, — не унимался мой хозяин, но поскольку в этот раз обошлось без формально-командных выражений, я смирился. А Сеня повернулся к удивленному командиру ополченцев. — Забудь про тараканов, — с таким видом, который бывает у породистой болонки, когда к ней клеится бродячий кобель, заявил Ачитометлю мой хозяин. — Мы примем предложение вашего вождя и встретимся с ним, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.
Веди нас. И смотри, чтобы всё было торжественно.
— А гимн богине России петь? — по-деловому поинтересовался ацтек.
— Пой, что хочешь. Только так, чтобы приятно слушать было, — разрешил мой хозяин и собрался было выйти из кабака, но Попов поймал его за руку.
— Ты чего, одурел? — раздраженно зашипел эксперт. — Ты не знаешь, что за коварные существа эти ацтеки. Вон, например, они сказали правителю Кулуакана, что хотят его дочку богиней сделать, а сами с нее, с живой, шкуру содрали и костюм жрецу сделали…
— Андрюша, мне плевать на твоего правителя Кулуакана и его дочку, — отрезал мой Сеня. — Вы же сами спрашивали, кто нам тут, в Мезоамерике, развлечения организует и счета оплачивать будет. Вот вам и ответ — Чимальпопоке! Если вы правы, а мои подозрения беспочвенны, здешний вождь и есть тот человек, кому Оберон поручил нас развлекать. Еще вопросы есть?
— Нет, — вместо Андрюши ответил омоновец. — Но скажи этому, которому по попке, чтобы выпивку в нормальной посуде подавал. Еще одну клизму у кого-нибудь в руках увижу, загоню ее ему в задницу так, что трубка изо рта торчать будет.
— Кому сказать? — оторопел Рабинович, под хихиканье Андрюши.
— Вождю этому. По попке который, — пояснил Иван.
Попов заржал в голос и вынужден был бежать на улицу, чтобы увернуться от жомовского подзатыльника, а мой Сеня горестно вздохнул.
— Умный молчит, когда дурак ворчит. Вот и Ваню сколь ни правишь, всё равно потом удавишь, — закатив глаза, выдал очередной перл мой хозяин. — Запомни, Иванушка, здешнего градоправителя зовут Чимальпопоке, а не кто-то там по попке.
— Да мне по фигу, блин, как его зовут, — отмахнулся омоновец. — Сказал же, увижу еще одну клизму, страдать будут все! — и, подхватив со стола Горыныча, Жомов вышел на улицу вслед за Поповым.
Мы с Сеней вышли из трактира последними. Точнее, последним вышел я. Ну а получилось так, что я оказался в арьергарде, вместо того чтобы разведывать обстановку на пути своих сослуживцев, как мне по штату и полагается, потому, что о контуженном омоновцем Капелькуале все, кроме меня, забыли. Я, в отличие от остальных, существо ответственное и покинуть место происшествия, не проверив степень травмированности пострадавшего, не мог. Вот и подошел к трактирщику, чтобы узнать, не помер ли он ненароком. Капелькуаль был жив. Более того, подавал все признаки скорейшего возвращения к нормальному состоянию, если, конечно, оно трактирщику будет казаться нормальным после стыковки жомовского кулака с его ухом. И лишь после проверки я решил, что можно догнать друзей. Тем более мой хозяин уже начал завывать, требуя моего присутствия возле его божественного естества… «К ноге», блин, «рядом»! Так и покусал бы!
Судя по всему, на улице ждали только меня, и процессия перед трактиром Капелькуаля выстроилась достаточно внушительная. Впереди, дабы разгонять с дороги зевак, выстроившись клином, заняли позицию десятка два солдат Ачитометля с копьями наперевес. Следом за ними, метрах в пяти позади, стоял сам предводитель ополченцев и два довольно крупных для аборигенов существа с какими-то невероятными конструкциями из перьев в руках, здорово смахивающих на китайских бумажных драконов — сам по телевизору видел! Ну а замыкали процессию около сотни ацтеков, выстроившихся в довольно ровную колонну по два.
Сеня с Андрюшей нетерпеливо поглядывали на дверь трактира, ожидая моего появления, а вот Жомов пялился на строй местных вояк, явно выискивая, к чему бы можно было придраться. Ничуть не сомневаюсь в том, что поводов для придирок Ваня нашел бы немало, но у него просто не было времени это сделать. Едва я присоединился к процессии, как Ачитометль коротко рявкнул, и два знаменосца рядом с ним одновременно взмахнули своими веерами.
Едва я присоединился к процессии, как Ачитометль коротко рявкнул, и два знаменосца рядом с ним одновременно взмахнули своими веерами. Воинство ацтеков слаженно шагнуло вперед, и сотня вояк позади нас хором завыли: «Куда идет король — большой секрет!..» Ваня поморщился, услышав столь неподобающую для строевой подготовки песню, но поскольку двигались ополченцы в ногу, останавливать их не стал.
Пока мы шли по пригороду Теночтитлана, зевак на нашей дороге было не слишком много. То есть, я подозреваю, что любопытствующего населения было более чем достаточно, но из-за узости улочек все зрители успешно оттеснялись нашим авангардом в боковые проходы. Из окон домов и с крыш на нас, конечно, пялились аборигены, но неудобства это никому не доставляло. Более того, войдя в роль самозваного бога, Сеня начал приветливо махать зевакам. Не всем, конечно, а исключительно девушкам в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет. Девушки стыдливо опускали глазки, но то одна, то другая норовили кинуть в нас мусором в виде каких-нибудь местных растений.
