Короче говоря, странники столицу ацтекской империи покинули без приключений, как и путешествовали почти до самого вечера. Теночтитланские псы, набранные Поповым, оказались на удивление сообразительными тварями. Они слушались команд достаточно хорошо, и у Андрюши даже сложилось впечатление, что собаки теперь гонятся не за куском мяса, а просто бегут туда, куда он указывает шестом. Но проверять это предположение, отвязав от жерди недоступное псам угощение, Андрюша не рискнул, боясь нарушить уже установившийся порядок движения.
Остальные члены экспедиции тоже чувствовали себя достаточно комфортно. Сеня Рабинович, увлекшись беседой с Тлалой, не замечал ничего вокруг и лишь изредка рыкал на Капелькуаля, то и дело встревавшего в их разговор. А Жомов с удовольствием муштровал солдат. Заключалось это по большей части в разучивании перестроений на ходу, ну а когда омоновцу что-то не нравилось, он заставлял всю роту отжиматься, а потом догонять ушедших марш-броском. Необычные для Мезоамерики педагогические методы старшины весьма удивили Ачитометля. В качестве Ваниного заместителя поначалу от наказаний он был освобожден, но, когда не вовремя влез со своими ценными указаниями в инструктаж омоновца, тут же присоединился к общей группе.
Происшествия начались, когда экспедиция достигла небольшой ацтекской деревеньки на берегу реки. Собственно говоря, назвать это поселение, окруженное кукурузными полями, деревней было трудно, поскольку состояло оно из шести-семи бараков, где проживали по двадцать-тридцать рабов; небольшого навеса, служившего столовой; домика управляющего с пристройкой для двух десятков надсмотрщиков да небольшой каменной пирамиды с алтарем, посвященным Тлалоку, богу воды, расположенной около хижины священника.
Сеня, рядом с Тлалой забывший обо всём, увидев, что колонна почему-то замедляет ход, встрепенулся и пошел вперед, чтобы узнать, что случилось. Оказалось, управляющий, завидев торжественную процессию во главе со щитоносцами Чимальпопоке, тут же выгнал всех рабов, дабы они выразили свое почтение и раболепие знатным господам. Шипинуаль, воспитанный в местных традициях, собрался было это проявление уважения принимать по полной мере, но Сеню такой расклад никак не устраивал.
— Да если мы у каждого забора останавливаться начнем и комплименты будем выслушивать, до Теотнуакана и к Новому году не доберемся, — наехал он на секретаря тлатоани. — Давай разгоняй их всех на хрен, и поехали дальше.
— Не могу, — уперся Шипинуаль, хотя и задрожал, ожидая тумаков. — Подобные действия подрывают веру в великого Чимальпопоке и в его связь с божественным Уицилопочтли. Если я как представитель тлатоани хотя бы номинально не приму полагающиеся мне почести, я заслужу немедленного вырывания сердца вон на том алтаре Тлалока.
— А если сейчас ты не отправишься в дорогу, то мгновенно заслужишь отбивание почек по полной программе, — решил поддержать друга Жомов.
— Сеня, да пусть принимает, — неожиданно для ментов принял сторону Шипинуаля криминалист. Впрочем, всё тут же разъяснилось. — Время уже позднее, а мы еще не ужинали. Пока он там властителя из себя строит, мы спокойно перекусить успеем.
— Правильно, — поддержала его Тлала, и это всё решило. — Нельзя отказывать смертным тогда, когда они хотят выразить тебе почтение. Так можно быстро уважение потерять. Пусть Шипинуаль сделает всё, что положено. А заодно не забудь заставить его оповестить рабов о том, кто мы такие. Я смотрю, тут большинство тольтеки, глядишь, и на нашу долю часть почестей достанется.
— И кто же мы такие? — с иронией полюбопытствовал Рабинович, пожалуй, впервые с момента знакомства с Тлалой не бросившись в ту же секунду выполнять то, что она просила. Жомов посчитал это первым признаком выздоровления. И не он один!
— Вы — приближенные Кецалькоатля. А кто я такая, им объяснять не нужно. Здесь я покровительства оказать никому не смогу, — немного удивленно пояснила богиня.
— А, кстати, Тлала, ты как богиня за что именно отвечаешь? — тут же поинтересовался Попов.
— Богиням подобные вопросы задавать просто неприлично! — тут же возмутилась девушка. — Я, конечно, понимаю, что вы странные, совсем другие и точно не из нашего пантеона, но чтобы так богов оскорблять…
— Поп, в конце концов, что ты к девушке пристал, — вступился за Тлалу кинолог. — Тебе не всё равно, за что она в этом мире отвечает?
— Да я просто так спросил, — стушевался эксперт. — Вот уж не думал, что такие разговоры тут под запретом!
— В следующий раз сначала думай, а потом говори, — назидательно посоветовал Сеня.
— Да я и вообще не буду с ней разговаривать, — проворчал Попов и отвернулся.
Тем временем, пока друзья препирались, Шипинуаль, обязанный тлатоани выполнять все приказы чужеземцев, в самые сжатые сроки закончил необходимые ритуалы по принятию выражения преданности от обитателей этого безымянного поселения. Вот тут-то и выяснилось, что секретарь имел в виду, когда заявлял о возможном пополнении припасов по дороге. Всех членов экспедиции, исключая солдат, естественно, управляющий плантацией пригласил к своему столу.
Запасливого Попова это обрадовало в первую очередь, поскольку больше оставалось собственных продуктов. Он плотоядно облизнулся, представив, насколько теперь может увеличить собственный рацион, и уже собрался отправиться за угощением, но тут к телеге подошли солдаты. Андрей, взваливший на себя добровольно обязанности фуражира, вынужден был выдать воинам продпаек и лишь тогда смог отправиться к праздничному столу.
На беду тут еще и случилось так, что Попов оказался не лишен человеческих слабостей. Едва закончив раздачу, он тут же бросился в ближайшие за первым бараком кусты за тем, что принято называть отравлением малой нужды. Тому, кому не понятно, что это за нужда, почему она мала и зачем ее справлять, следует обратиться за разъяснениями к родителям! Остальные могут продолжить чтение.
Едва Попов справил всё свое малое и нуждающееся, как вдруг услышал стоны из-за стены барака. Будучи по природе своей существом жалостливым, эксперт просто не мог не выяснить, кто там мучается и из-за чего.
Тем более что он являлся одним из немногих представителей российских правоохранительных органов в Мезоамерике.
В слабо освещенном бараке оказались лишь двое рабов. Один из них, совсем старый, лежал на подстилке из кукурузных листьев и стонал, а второй, точнее сказать, вторая — девочка лет девяти на вид — сидела рядом и гладила старика по голове.
На появление Попова оба никакого внимания не обратили. И лишь когда Андрей подал голос, девочка обернулась.
— Что случилось? — почему-то немного растерявшись, спросил криминалист.
— Не знаю, — ответило дитя. — У дедушки живот второй день болит, а у нас своего лекаря-ахмана нету. Управляющий говорит, что был бы дедушка моложе, его бы отвезли в Теночтитлан на лечение, а так только зря время терять, всё равно скоро помрет. А мне его жа-а-алко, — заплакала девчушка.
— Не реви. Сейчас разберемся, — Андрей аккуратно отодвинул дитя в сторону и ощупал живот старика. — И всего-то?! Не умрет твой дед. Запор у него. У меня такое тоже бывает, правда. Поэтому таблетки у меня всегда под рукой, — и Попов достал из кармана упаковку пургена.
