Едва с завтраком было покончено, как явились Капелькуаль с Ачитометлем. Попов тут же предложил отослать обоих назад, поскольку сильно сомневался, что от этих аборигенов будет хоть какая-то польза, если дело дойдет до стычки с Уицилопочтли и компанией. Наш эксперт-криминалист вообще не верил, что они смогут выступить против тлатоани. Однако Жомов заверил всех присутствующих в преданности ацтекского военачальника, и, зная о симпатии оного к Кецалькоатлю, с этим было трудно не согласиться. Капелькуаль, как и все торгаши, вызывавший у меня стойкое подозрение в отсутствии честности, остальным доверия тоже не внушал, но за него заступился Сеня. Дескать, кто знает, может быть, и пригодится нам трактирщик, а большой беды от его присутствия точно не будет. На этом обсуждение было закрыто, и двум аборигенам позволили войти в наши апартаменты. И почти сразу после этого раздался тихий стук в дверь.
— Войдите, — разрешил мой хозяин, делая остальным знак, чтобы были готовы к любому повороту событий.
Мы, естественно, приготовились, но оказалось, что еще не время, поскольку на пороге появился Шипинуаль. Ничто на его крысиной физиономии не указывало на то, что секретарь тлатоани и неудавшийся наместник Теотнуакана знает о приготовленной, скорее всего, нам ловушке. Хотя это и ни о чем не говорило. Может быть, Чимальпопоке еще не знал, что мы вели двойную игру, а может, просто не пожелал ставить в известность о своих планах слугу, хотя и высокопоставленного.
— Великий Чимальпопоке сообщает, что готов принять вас со всеми почестями, которых вы достойны, — торжественно заявил Шипинуаль. — Великому Кецалькоатлю больше нет необходимости скрывать свою внешность, и он может явиться к великому тлатоани всех ацтеков в своем истинном обличье и сделать это в любое время, когда сочтет нужным. А почтенных друзей тольтекского бога, как только они будут готовы, несравненный правитель Теотнуакана просит немедленно быть у него, дабы он мог из первых уст услышать радостные или печальные вести.
— Болтун хренов, — не столько критикуя затянувшуюся речь секретаря, сколько порицая его за разглашение тайны того, кто скрывался под маской жреца Уицилопочтли, пробормотал Кецалькоатль. Ну а поскольку маскироваться дальше не имело смысла, тольтекскому богу не осталось ничего другого, кроме как переодеться.
— Жди нас в коридоре, — приказал мой хозяин Шипинуалю и, едва за ним закрылась дверь, повернулся к остальным членам экспедиции. — Так, Горыныча понесу я, — распорядился Рабинович. — Ваня, будь готов открыть огонь в любую секунду.
— Всегда готов! — вскинул руку в пионерском салюте омоновец.
— Андрей, ты тоже приготовься. В этот раз, если сочтешь нужным, ори во всю глотку, тебе никто слова не скажет, — не обратив внимания на жомовские выкрутасы, продолжил инструктаж мой Сеня. — Кецалькоатль, возможно, нам твоя помощь понадобится, но пока держись позади и не высовывайся. Вы тоже! — обернулся к ацтекам мой хозяин.
— А что, могут быть неприятности? — спокойно полюбопытствовал Ачитометль.
— Может случиться всё, — констатировал Сеня и пристально посмотрел на аборигенов. — Если чего-то боитесь, можете уйти домой.
— Если чего-то боитесь, можете уйти домой. Вас никто не осудит.
— Если Кецалькоатлю грозит беда, мой долг — защищать его имя до последней капли крови, — надменно заявил член ордена Орла.
— А я был бы плохим шпионом и отвратительным торговцем, если бы боялся рисковать и сидел постоянно дома, — в пику ему ответил Капелькуаль. — Уж если этот солдафон с вами идет, я от вас точно не отстану!
— Значит, решено, — кивнул головой мой хозяин. — Вы пойдете сзади. А если что-то случится, действуйте так, как подскажет вам ваша совесть.
Конечно, после столь эффектных речей мой Сеня мог бы претендовать на место заместителя начальника отдела по политико-воспитательной работе, но жаль, что Кобелев его не слышал. А может быть, это и к лучшему. Всё-таки мне не хотелось бы променять нашу довольно веселую жизнь с облавами, штурмами и походами на спортивно-массовые и культурные мероприятия на необходимость с утра до ночи слушать, как Рабинович наставляет провинившихся милиционеров на путь истинный. В таком случае нам в Египте остаться следовало и записаться в ученики к Моисею!
Отдав последние приказания, Сеня подхватил с пола Горыныча и, скомандовав мне — «рядом!», первым вышел из наших апартаментов. Шипинуаль тут же повел нас в тронный зал уже привычной дорогой. Если честно, на входе в данное помещение я ожидал любых пакостей, начиная от нацеленных на нас копий, кончая падением на голову двухтонной каменной плиты. Последнее, впрочем, было маловероятным.
Если судить по тому, что Эксмоэль просил нас уговорить Кецалькоатля вступить с Уицилопочтли в бой, а тот желал вести переговоры о мире, опальный эльф и со своими союзниками не был до конца честен. Может быть, истощив силы богов в поединке, Эксмоэль собирался покончить с обоими разом, присвоив себе титул верховного божества, может быть, у эльфа были какие-то другие виды на богов, но поскольку Уицилопочтли считал союз со своим противником необходимым, нам не стоило опасаться немедленной смерти.
В общем, в тронный зал мы вошли целыми и невредимыми. Никто на нас не набросился, камни на голову не посыпались, и вообще ровным счетом ничего не случилось! Более того, Чимальпопоке, сидевший на своем царском месте, увидев вошедшего Кецалькоатля, вскочил и первым почтительно склонил перед ним голову, отдавая дань уважения божеству. Конечно, вся эта дружелюбность могла быть лишь коварством, но в тот момент я засомневался, а не раньше ли времени мы обвинили Тлалу в предательстве? Может быть, она сейчас как раз нуждалась в нашей помощи, а мы поставили на ней крест! И судя по тому, каким взглядом Рабинович наградил Кецалькоатля, мой хозяин думал о том же самом.
— Вот это я понимаю, мужик сказал — мужик сделал! — приветствовал нас в своей обычной манере тлатоани. — Рад, что вам удалось уговорить великого Кецалькоатля на встречу с не менее великим Уицилопочтли. Надеюсь, разговор этих богов положит конец затянувшейся войне и между тольтеками, ацтеками и ольмеками наступит вечный мир.
— Я пока не вижу, с кем бы Кецалькоатль мог говорить, — перебил его Рабинович. — По-моему, я еще вчера передавал, чтобы на первой же встрече присутствовали все заинтересованные стороны. Или отсутствие Уицилопочтли и Эксмоэля говорит о том, что переговоры с Кецалькоатлем им неинтересны и мы можем уйти обратно?
— Вот это я понимаю, взять быка за рога! — восхитился Чимальпопоке и, поймав на себе взгляд Жомова, выставил перед собой руки ладонями вперед. — Всё-всё, больше не буду. Я уже успел забыть о том, что кому-то моя присказка может не нравиться. Ну а что касается Уицилопочтли, смею заверить, что он с минуты на минуту появится. Видимо, что-то непредвиденное задержало его. Ради встречи с вами и для того, чтобы не утруждать великого Кецалькоатля, мой повелитель даже изменил своей традиции и сказал, что появится не в святилище на вершине дворца, а прямо здесь, в тронном зале.
Ради встречи с вами и для того, чтобы не утруждать великого Кецалькоатля, мой повелитель даже изменил своей традиции и сказал, что появится не в святилище на вершине дворца, а прямо здесь, в тронном зале. В первый раз, между прочим! А насчет чудака по имени Эксмоэль ничего сказать не могу. Я общался с ним только пару раз и совершенно не представляю, где он может находиться. Ваша просьба была передана Уицилопочтли, и если он сочтет нужным, то приведет Эксмоэля с собой.
— Ну а если не приведет, разговора не будет, — неожиданно для нас проявил инициативу Пернатый Змей и, поймав одобрительный взгляд моего хозяина, вскинул вверх руку. — Хау! Я всё сказал.
