Ваня с моим хозяином тоже переусердствовали. По крайней мере, почти половина игроков, после того как их разнимали мои доблестные коллеги, участвовать в предстоящей игре были не в состоянии. Поэтому Сене с Жомовым в дальнейшем пришлось довольствоваться лишь пятью игроками с каждой стороны, но те, кто остался относительно целым, выглядели очень довольными.
— Классная игра этот воладор! — восхитился один из них.
— Вот только не понимаю, зачем нужна была сетка.
— А под нее подныривать прикольно, — объяснил другой.
— Нет, без сетки было бы лучше, — вмешался в диалог третий, судя по клетчатым оттискам на лице, тот самый герой, который с этой сеткой состыковался. — Она драться мешает.
— А ну молчать, — в лучших традициях цепных кобелей рявкнул на них мой Сеня. — Еще раз кто-нибудь без команды куда-нибудь побежит, больше передвигаться на своих двоих будет не в состоянии.
— А на чужих двоих можно будет? — с надеждой в голосе поинтересовался один из аборигенов, кивнув в сторону соперников.
— А что, в этой игре еще и друг на друге верхом можно будет ездить? — обрадованно спросил другой подопечный Рабиновича, и Сеня застонал.
И хорошо, что просто застонал, а не избил кого-нибудь дубинкой. Уж кто-кто, а я его понимал прекрасно! Помню, у нас случай один был, года два назад. Кобелев, наш начальник отдела, приставил к нам с Сеней двух практикантов и велел район городского парка патрулировать. Событие само по себе рядовое, поскольку никаких народных гуляний в тот день не предвиделось, и хотя мы с Рабиновичем в ППС дежурить не любили, но в этот раз мой хозяин с начальством особо не спорил. Во-первых, потому что был старшим в группе и мог вовсю демонстрировать новичкам свое превосходство. А во-вторых, городской парк — это вам не улица. Тут и спокойней, и девок, опять же, кадрить сподручнее. Вот и пошли мы на двухчасовое дежурство в парке, ожидая возможности отдохнуть и расслабиться.
Поначалу всё шло именно так, как и планировал мой Сеня. Практиканты были послушны на удивление, да и девки на моего хозяина очень часто поглядывали. В общем, Рабинович мой был доволен, да и я, если честно, претензий к такому дежурству не имел. Всё-таки и деревьев много, и с поводка меня Сеня отпустил. Намордник, правда, не снял, но это нам по уставу так положено, а с уставом, как известно, не поспоришь!
Всё было отлично до того момента, пока мой хозяин особо красивую сучку… гав ты!.
Всё-таки и деревьев много, и с поводка меня Сеня отпустил. Намордник, правда, не снял, но это нам по уставу так положено, а с уставом, как известно, не поспоришь!
Всё было отлично до того момента, пока мой хозяин особо красивую сучку… гав ты!.. самочку человеческую не приметил. Тут он решил взять ее в оборот, а чтобы ему никто под ногами не мешался, Сеня прицепил меня на поводок и велел практикантам прогуляться со мной минут пять по окрестностям. Я, конечно, против такого изменения правил игры возражал, но когда у Рабиновича инстинкт размножения просыпается, ему хоть кол на голове теши. Он в свое упрется, и никакими доводами Сениного мнения не изменить. Тем более что и не понимает мой хозяин, о чем я ему сказать пытаюсь.
В общем, Сеня ушел хвостом — или чем там люди это делают? — перед девушкой крутить, а я с этими двумя олухами остался. Вот тут-то всё и началось! Не успели мы на пару десятков метров отойти, как увидели на лавочке спящего мужика. То есть это практиканты увидели, а я давно его чуял. И знал, что не просто так он на лавочке спит, а отдыхает после честно выпитого литра. А два практиканта задумчиво застыли у кустов, метрах в трех от лавочки.
— Мужик-то спит, — констатировал первый.
— А может быть, ему плохо? — вынес предположение второй.
— С такими рожами людям плохо не бывает, — отрезал его напарник.
— И действительно, рожа у него, как у нас на Доске почета, — согласился второй.
— А может быть, его милиция разыскивает, потому он тут и спит? На людях появляться не хочет? — предположил его коллега.
Ну, конечно! Спальное место на скамейке в парке — это самое укромное место для скрывающегося преступника. Тогда уж профессиональный рецидивист в качестве логова должен остановку напротив нашего отдела выбрать. Если туда таких идиотов набирать начнут, то точно ни одного преступника поймать не удастся!..
— Интересно, а как сделать, чтобы пес замолчал? — послушав мою тираду, спросил второй у напарника. — Он же нам преступника спугнуть может.
— Попробуй ему колбасы дать, — предложил тот. Его друг сосредоточенно порылся в карманах.
— У меня только кусок булки с сосиской остался, — сообщил он после тщательных поисков.
— Вот его и отдай! — последовал приказ.
Я чуть в голос не взвыл. Особенно тогда, когда обладатель бесценного куска булки с сосиской попытался ею меня накормить. Сначала он эту булку мне под нос совал, затем, когда сообразил, что я в наморднике, попытался ее через прутья просунуть, а когда я издевательств не выдержал и зарычал, так он, баран, всю эту кашу, которая от булки с сосиской осталась, себе в рот запихал. И действительно, не пропадать же добру?! Был бы я без намордника, точно бы плюнул на приличия и его за ногу укусил.
— Видишь, не ест, но молчит. Значит, ему запаха хватило, — прожевав то, что осталось от булки, сообщил второй своему другу. — Как брать подозреваемого будем?
— Давай ты его окружишь, а я спугну, — разработал тот гениальный план. — А когда он к тебе побежит, я пса спущу. Мужик напугается, и ты его схватишь.
— А как я его окружу, когда я один? — удивился второй. — Может быть, лучше за старшим сержантом сходим?
— Давай. Ты беги к нему, а я с псом тут посторожу, чтобы бандит не убежал, — согласился первый. — Только ты быстрей шевелись!
Единственная здравая мысль за всё время! Нет, конечно, можно было просто пьянчужку оставить лежать на скамейке и уйти или наряд по рации вызвать, но в таком случае я бы точно взбесился, пока терпел общество этих идиотов. Ну а так, Сеня, конечно, был не в восторге от того, что его ухаживаниям помешали, и последними словами практикантов накрыл, но хоть меня от их общества избавил.
А вам я это рассказал, чтобы вы не думали, будто я не понимаю, как тяжело с дураками общаться. Тем временем, пока я вам тут о своей тяжелой службе рассказывал, Сеня с Жомовым кое-как закончили обучение аборигенов и попытались начать игру. Первые-то паpa подач еще с горем пополам получились, а затем кто-то из ацтеков, забыв о том, как по мячу бить надо, повторил тот же самый трюк, который проделал в начале обучения. То есть схватил каучуковый шар и со всего маху врезался головой в сетку. Остальные этот почин с радостными воплями поддержали и устроили под сеткой кучу малу.
В этот раз Жомов с моим хозяином игроков уже не растаскивали. Осознав, что наблюдать игру в волейбол по правилам они сегодня не смогут, Сеня с омоновцем просто от души оторвались, отдубасив всех тех аборигенов, кто еще был в состоянии шевелиться. А затем, плюнув на неудавшийся матч, вернулись в свои покои.
— Не пойму я, — задумчиво заявил Горыныч по дороге домой. — Если у вас, гуманоидов, даже спорт в мордобитие превращается, зачем тогда игры выдумывать? Вышли бы просто и дрались, пока сил хватит.
