Мы сидели в баре, пьяные, и никому до нас не было дела, и нам ни до кого. И я спросил Тайлера, что я должен сделать для него.
Тайлер сказал:
— Врежь мне изо всей силы.
6
Мы успели показать только два демонстрационных слайда, подготовленных мною для компании «Майкрософт», как кровотечение возобновилось, и мне пришлось сглатывать кровь.
Мой начальник не владеет материалом, но он ни за что не позволит мне проводить демонстрацию с подбитым глазом и щекой, вздувшейся от швов, наложенных с внутренней стороны. Они разошлись, и я вынужден сглатывать кровь. Мой начальник ведет презентацию по написанному мной сценарию, а меня он посадил к проектору, так что я сижу в темном углу комнаты.
Липкая кровь течет у меня по губам, я пытаюсь слизать ее, и когда вспыхивает свет, и я поворачиваюсь к Эллен, Уолтеру, Норберту и Линде — консультантам из «Майкрософт» — и благодарю их за внимание, во рту у меня булькает кровь, проступая в щелях между зубами.
Можно проглотить пинту собственной крови, прежде чем тебе станет дурно.
Завтра у нас встреча бойцовского клуба, и я не могу пропустить ее ни в коем случае.
Перед презентацией Уолтер улыбается мне фирменной улыбкой, демонстрируя контраст между жемчужными зубами и шикарным загаром, который оттенком напоминает картофельные чипсы, поджаренные на барбекью. Уолтер протягивает мне для рукопожатия руку, украшенную кольцом с печаткой, и мои пальцы тонут в его мягкой лапе.
— Страшно даже подумать, как выглядит тот, кому вы задали трепку.
Первое правило бойцовского клуба гласит: никому не рассказывать о бойцовском клубе.
Я объясняю Уолтеру, что я упал.
По собственной вине.
Перед презентацией я сижу рядом с начальником и показываю ему по сценарию, где и какой слайд демонстрируется, и в каком месте я намерен включить видеомагнитофон.
Начальник спрашивает меня:
— Почему каждый уик?энд ты попадаешь в какую?нибудь передрягу?
Шрамы украшают мужчину, говорю я.
Фабричное состояние вышло из моды. Когда я вижу старые автомобили производства 1955 года, которые выглядят так, словно только что сошли с конвейера, мне становится противно.
Второе правило бойцовского клуба гласит: никому никогда не рассказывать о бойцовском клубе.
Ты отправляешься перекусить, и к твоему столику подходит официант, у которого синяки под глазами, словно у гигантской панды. Ты вспоминаешь, что видел его в прошлый уик?энд в бойцовском клубе: стокилограммовый верзила?грузчик прижимал его голову коленом к бетонному полу и методично бил ему своим кулачищем в переносицу с глухим увесистым звуком, который пробивался даже сквозь одобрительный рев членов клуба, бил до тех пор, пока официант не исхитрился перевести дыхание и не прохрипел «Хватит!»
Ты не имеешь права говорить ничего, потому что бойцовский клуб существует только в период от начала и до конца встречи.
Ты видишь паренька, что работает в копировальном бюро. Ты познакомился с ним месяц назад. Он забывал подшивать при помощи дырокола заявки и прокладывать цветные пластиковые разделители между различными заказами, но в клубе этот парень бился, как бог. Десять минут он выколачивал душу из главного бухгалтера, который был больше его в два раза, а затем повалил его на пол и лупил, пока тот не взмолился о пощаде. Таково третье правило бойцовского клуба: если противник теряет сознание, или делает вид, что теряет, или говорит «Хватит!», поединок окончен. Мы встречаемся каждый день, но нельзя даже и словом никому обмолвиться о том, какой он классный боец.
В поединке участвуют только двое. Никто не проводит поединков больше, чем один за вечер. Биться следует голыми по пояс и без обуви. Поединок продолжается столько, сколько потребуется. Таковы остальные правила бойцовского клуба.
В бойцовском клубе мы все — совсем другие люди, чем в реальной жизни. Даже если ты скажешь парню из копировального бюро, что он — классный боец, ты скажешь это совсем другому человеку.
В бойцовском клубе я — совсем не тот человек, которого знает мой начальник.
Когда после поединка возвращаешься к повседневному существованию, кажется, что кто?то повернул ручку громкости. Ничто не может заставить тебя потерять самообладание.
Ничто не может заставить тебя потерять самообладание. Твое слово — закон, и даже если другие сомневаются в этом или отрицают это, и тогда ничто не может заставить тебя потерять самообладание.
В повседневном существовании я — координатор отдела рекламаций в галстуке и рубашке, сидящий в темноте с полным ртом крови и меняющий слайды и диаграммы, в то время как мой начальник разглагольствует перед консультантами из «Майкрософт», почему он выбрал для меню именно этот оттенок нежно?голубого цвета.
В первой встрече бойцовского клуба участвовали только я и Тайлер.
Раньше, когда я возвращался домой сердитый, сознавая, что безнадежно отстаю от личного пятилетнего плана, я довольствовался тем, что возился с машиной или вылизывал свой кондоминиум. Я знал, что в один прекрасный день умру, и мое тело будет как новенькое — без единого шрама — и такими же будут моя машина и мой кондоминиум.
Возможно, самосовершенствование — это еще не все.
Тайлер не знал, кто его отец.
Возможно, саморазрушение гораздо важнее.
Тайлер и я, мы по?прежнему ходим в бойцовский клуб вместе. Бойцовский клуб находится в подвале одного бара, и в этом подвале — после того, как бар закрывается в субботу ночью — собирается все больше и больше парней.
Тайлер становится под единственную лампу, которая висит посередине подвала, и видит, как из темноты блестят сотни глаз. И тогда Тайлер громко произносит:
— Первое правило бойцовского клуба: никому не рассказывать о бойцовском клубе.
— Второе правило бойцовского клуба, — продолжает Тайлер, — никому никогда не рассказывать о бойцовском клубе.
От меня отец ушел, когда мне уже исполнилось шесть лет, но я все равно его не помню. У моего отца привычка заводить новую семью в новом городе каждые семь лет. Он, очевидно, считает, что семья — это что?то вроде сети фирменных ресторанов.
В бойцовском клубе собираются представители поколения мужчин, воспитанных женщинами.
Тайлер стоит под единственной лампой в кромешной тьме подвала, полного мужчин, и объявляет остальные правила: дерутся двое, не более одного поединка на каждого, биться без обуви и без рубашек, поединок продолжается столько, сколько потребуется.
— И седьмое правило, — громко объявляет Тайлер, — новичок обязан принять бой.
Ходить в бойцовский клуб — это совсем не то же самое, что смотреть футбол по телевизору. В телевизоре ты видишь толпу незнакомцев, которые молотят друг друга на обратной стороне земного шара. Сигнал передается через спутник с двухминутной задержкой, каждые десять минут матч перебивается то рекламой пива, то заставкой канала. После первого посещения бойцовского клуба люди начинают относиться к футболу по телевизору примерно так же, как к порнографии, когда под боком — шикарная женщина.
Вступив в бойцовский клуб, ты начинаешь посещать тренажерный зал, коротко стричь волосы и ногти. В тренажерных залах полно парней, которые хотят походить на мужчин, словно «походить на мужчин» ознаяает выглядеть так, как велят скульпторы или рекламные фотографы.
