У меня есть твои права.
Я знаю, кто ты. Я знаю, где ты живешь. Я буду проверять, что ты поделываешь, мистер Раймонд К. Хессель. Через три месяца, затем через полгода, затем — через год, и если ты не выучишься на ветеринара, я убью тебя.
Ты ничего не сказал.
Убирайся отсюда и подавись своей жалкой жизнью, но помни — я слежу за тобой, Раймонд Хесселъ, и я убью тебя, если узнаю, что ты трудишься на дрянной работенке, зарабатывая себе на кусок сыра и на право пялиться в телевизор.
Теперь я ухожу, а ты стой и не поворачивайся.
Вот что приказал мне сделать Тайлер.
Слова Тайлера слетают с моих губ.
Я — рот Тайлера.
Я — его руки.
Все участники «Проекта Разгром» — члены тела Тайлера Дердена. Верно и обратное.
Раймонд К. К. Хессель, завтра ты проснешься и съешь самый вкусный завтрак в своей жизни, и проживешь день, который запомнишь навсегда.
21
Ты просыпаешься в международном аэропорту Скай Харбор.
Переведи часы на два часа назад.
Переведи часы на два часа назад.
Маршрутный автобус отвез меня в центр Феникса. В каждом баре, в который я захожу, я вижу парней со швами над бровью — там, где плоть их лопнула от столкновения с кулаком. У них свернутые набок носы, но увидев дыру в моей щеке, они признают меня за своего.
Тайлер уже давно не возвращался домой. Я занимаюсь своей работой — мчусь из аэропорта одного города в аэропорт другого, чтобы осмотреть очередную машину, в которой кто?то отправился на тот свет. Тайны странствий. Крошечная жизнь. Крошечное мыло. Крошечные кресла в салоне самолета.
И везде я расспрашиваю людей, не попадался ли им Тайлер.
Я вожу с собой водительские права двенадцати человеческих жертв на тот случай, если я встречу его.
В каждом баре, в каждом задрипанном баре я встречаю парней с побитыми лицами. В каждом баре меня кто?то обнимает и вызывается купить мне пиво. Мне начинает казаться, что я заранее знаю, в каких барах собираются парни из бойцовских клубов.
Я спрашиваю их, не встречался ли им парень по имени Тайлер Дерден.
Глупо спрашивать их, знают ли они, что такое бойцовский клуб.
Первое правило: никому не рассказывать о бойцовском клубе.
Но не встречался ли им Тайлер Дерден. Никогда не слыхали о таком, сэр, отвечают они.
Возможно, он сейчас в Чикаго, сэр.
Очевидно, это из?за дыры в щеке все обращаются ко мне «сэр».
И подмигивают мне.
Ты просыпаешься в аэропорту О'Хара и добираешься на маршрутке до центра Чикаго.
Переведи часы на час вперед.
Если можно проснуться в другом месте.
Если можно проснуться в другое время.
Почему бы однажды не проснуться другим человеком?
В какой бы бар ты ни зашел, везде полно парней, которые хотят угостить тебя пивом.
Но, нет, сэр, нет, мы не видели этого Тайлера Дердена.
И они подмигивают.
Мы никогда не слышали этого имени раньше, сэр.
Я спрашиваю про бойцовский клуб. Нет ли здесь по соседству бойцовского клуба?
Нет, сэр.
Второе правило: никому никогда не рассказывать о бойцовском клубе.
Парни в баре с побитыми лицами качают головой.
Никогда не слышали о таком, сэр. Но вы можете найти этот ваш бойцовский клуб в Сиэтле.
Ты просыпаешься в Мейгз Фильд и звонишь Марле, чтобы узнать, что происходит на Бумажной улице. Марла рассказывает, что теперь все обезьянки?астронавты бреют головы налысо. Электрическая бритва от такого количества работы раскалилась добела, и из?за этого повсюду пахнет паленым волосом. А затем обезьянки?астронавты сжигают себе щелочью кончики пальцев, чтобы избавиться от отпечатков.
Ты просыпаешься в Си Таке.
Переведи часы назад на два часа.
Ты добираешься на маршрутке до центра Сиэтла, и в первом же баре видишь за стойкой бармена с ортопедическим устройством на сломанной шее, из которого он вынужден постоянно смотреть в потолок. Чтобы разглядеть тебя, он вынужден скосить глаза, к тому же ему очень мешает распухший словно баклажан нос.
Бар пуст, и бармен говорит мне:
— С возвращением, сэр.
— Я никогда раньше не бывал в этом баре, никогда.
Я спрашиваю бармена, знакомо ли ему имя Тайлера Дердена.
Бармен с трудом улыбается, потому что его подбородок подперт снизу металлической скобой, и говорит:
— Это проверка?
Да, говорю я, проверка. Знаком ли он с Тайлером Дерденом?
— Вы же заходили к нам на прошлой неделе, мистер Дерден, — отвечает бармен. — Неужели вы забыли?
Тайлер был здесь.
— Вы здесь уже были, сэр.
Я никогда не был здесь до сегодняшнего вечера.
— Разумеется, раз вы так говорите, сэр, — отвечает бармен, но в четверг вечером вы спрашивали, как скоро полиция собирается закрыть нас.
В прошлый четверг я всю ночь промучился бессонницей, не понимая, сплю я или бодрствую.
В прошлый четверг я всю ночь промучился бессонницей, не понимая, сплю я или бодрствую. Я проснулся в пятницу поздно, чувствуя себя совершенно разбитым и с таким ощущением, словно я всю ночь не смыкал глаз.
— Да, сэр, — говорит бармен. — В четверг вечером вы стояли там, где вы сейчас стоите, и спрашивали насчет налета полиции на клуб, а также насчет того, скольким парням нам пришлось отказать в приеме в клуб, который собирается здесь по средам.
Бармен пожимает плечами, обводит взглядом пустое помещение бара и говорит:
— Нас никто не слышит, мистер Дерден, сэр. В прошлый раз нам пришлось отказать двадцати семи. На следующий день после встречи клуба в баре ни души не бывает.
В какой бар я ни зайду, везде ко мне обращаются «сэр».
В какой бар я ни зайду, везде парни с побитыми лицами сразу начинают смотреть на меня. Откуда они все меня знают.
— У вас родимое пятно, мистер Дерден, — говорит бармен, — на ноге. Темно?красное, в форме Австралии с Новой Зеландией.
Только Марла знает об этом. Марла и мой отец. Даже Тайлер этого не знает. Когда мы встретились на пляже, я сидел, подложив ногу с пятном под себя.
А теперь все кругом знают о раке, которого у меня не было.
— Это знает каждый участник «Проекта Разгром», мистер Дерден, — и с этими словами бармен протягивает мне руку, показывая на тыльной стороне ладони ожог в виде поцелуя.
Мой поцелуй?
Поцелуй Тайлера.
— Все знают про ваше родимое пятно, — говорит бармен, — оно стало частью легенды. Да ты весь стал частью легенды, приятель.
* * *
Я звоню Марле из мотеля в Сиэтле и спрашиваю, занимались ли мы когда?нибудь этим.
Ну, ты понимаешь.
На другом конце провода Марла переспрашивает:
— Что?
Ну, спали вместе.
— Что?
Занимались ли мы любовью хоть раз?
— Боже!
Ну, так как?
— Что «ну, так как»?
Занимались ли мы любовью?
— Я убью тебя!
Это означает «да» иди «нет»?
— Я знала, что так и будет, — говорит Марла. — Ты — законченный мерзавец. То ты меня любишь, то видеть не видишь. То спасаешь мне жизнь, то варишь мыло из моей матери.
Я щиплю себя.
Я спрашиваю у Марлы, как мы познакомились.
— В группе поддержки для больных раком яичка, — говорит Марла, — ты еще тогда спас мне жизнь.
Я спас ей жизнь?
— Ты спас мне жизнь.
Тайлер спас ей жизнь.
— Ты спас мне жизнь.
Я сую палец в отверстие на моей щеке и верчу им там, боль такая, что кого хочешь разбудит от любого сна.
Марла говорит:
— Ты спас мне жизнь. Отель «Регент». Я пыталась покончить с собой. Помнишь?
Ах да.
— В ту ночь я еще сказала, что хочу сделать от тебя аборт.
Давление в салоне падает.
Я спрашиваю Марлу, как меня зовут.
Скоро нам всем крышка.
Марла говорит:
