Очень многие приходят в бойцовский клуб, потому что боятся сразиться с чем?то в своей жизни. После нескольких схваток они перестают бояться.
Многие становятся в бойцовском клубе лучшими друзьями. Все чаще и чаще на собраниях и конференциях я встречаю бухгалтеров, младших менеджеров и адвокатов с разбитым носом, который высовывается из?под гипса, фиолетовый, как баклажан, или с парой?другой швов под глазом, или со сломанной челюстью, стянутой металлической струбциной. Это спокойные люди: они сидят и слушают, и ждут, когда настанет время принять решение.
Мы киваем друг другу.
Как?то раз начальник спросил меня, откуда у меня так много знакомых.
По мнению моего начальника, среди деловых людей все реже и реже можно встретить джентльмена и все чаще — шпану.
Презентация продолжается.
Уолтер из «Майкрософт» бросает на меня взгляд. Уолтер — молодой парень с идеальными зубами и красивой кожей — занимает завидный пост и пишет письма в журнал выпускников привилегированного колледжа. Он родился слишком поздно, чтобы стать участником любой войны, и если его родители не разведены, то все равно отец редко бывал дома.
Он родился слишком поздно, чтобы стать участником любой войны, и если его родители не разведены, то все равно отец редко бывал дома. Он вглядывается в темноту, пытаясь рассмотреть мое лицо, одна половина которого гладко выбрита, а вторая — представляет собой один сплошной синяк. Кровь блестит у меня на губах. Не знаю уж, о чем он думает сейчас: может, о вегетарианском пикнике в прошлые выходные, может, об озонном слое или необходимости прекратить испытания новых продуктов на животных, но, скорее всего, — о чем?то другом.
7
Одним прекрасным утром я нахожу использованный презерватив, который плавает, словно медуза, в моем унитазе.
Вот как Тайлер познакомился с Марлой Зингер.
Я встал отлить, и вдруг прямо над разводами ржавчины, напоминающими наскальную живопись, плавает это. Интересно, что творится в голове у сперматозоидов?
Что это?
Неужели шейка матки?
Всю ночь напролет мне снилось, что я вставляю Марле Зингер. Марла Зингер курит сигарету. Марла Зингер закатывает глаза. Я просыпаюсь в одиночестве, дверь в комнату Тайлера закрыта. Но Тайлер никогда не закрывает дверь своей комнаты. Всю ночь шел дождь. Кровля на крыше давно прогнила, провисла и разошлась, вода протекает на чердак, собирается над оштукатуренным потолком и каплями просачивается сквозь трещины в штукатурке.
Когда идет дождь, мы выкручиваем пробки из распределительного щита. Все равно во время дождя электричество здесь может включить только самоубийца. В доме, который снимает Тайлер, три этажа и подвал.
Когда идет дождь, мы зажигаем свечи. В этом доме имеются кладовые и альковы, отгороженные ширмами, и даже витражи на лестничных площадках. Эркеры в гостиной с думками, стоящими возле окон. Резные плинтусы в полметра толщиной, покрытые лаком.
Дождь просачивается повсюду, и дерево, из которого построен дом, набухает и корежится, а гвозди, которыми скреплено дерево, ржавеют и выпадают.
Отовсюду торчат ржавые гвозди, на которые легко наступить или напороться локтем, и на семь спален имеется только один туалет, и вот в нем?то я и нахожу использованный презерватив.
* * *
Дом чего?то ждет — то ли утверждения плана застройки, то ли обнародования завещания, — после чего он пойдет под снос. Я спросил Тайлера, как давно он поселился здесь, и Тайлер ответил — шесть недель. В первобытную эпоху ответственный квартиросъемщик этого дома скопил горы журналов — в основном, «Нейшнл Джиографик» и «Ридерз Дайджест». Горы эти становятся с каждым дождем все выше и выше. Последний жилец, сказал Тайлер, свертывал пакетики для кокаина, вырывая страницы из этих журналов. Замок на входной двери отсутствует с тех пор, как кто?то ее вышиб — возможно, это была полиция. На стенах столовой пучатся девять слоев обоев: цветочки поверх полосок, полоски поверх цветочков, цветочки поверх птичек, птички поверх листочков.
По соседству с нами нет ничего: закрытый автомобильный магазин, а на другой стороне улицы — склад, длиной в целый квартал. Еще в нашем доме имеется стенной шкаф, в котором мы нашли семь длинных валиков — на них скатывали камчатые скатерти, чтобы не морщились. И еще один шкаф для хранения изделий из меха, с охлаждением и обивкой из кедровых досок. Плитка в ванной комнате расписана вручную маленькими цветочками так, как не всякий свадебный сервиз расписан, а в унитазе плавает использованный презерватив.
Я живу вместе с Тайлером уже около месяца.
Тайлер выходит к завтраку, демонстрируя шею и грудь, покрытую засосами. Я сижу и читаю старый номер «Ридерз Дайджест». Торговцы наркотиками любят такие дома, как наш. Соседей нет. И вообще на Бумажной улице нет ничего, кроме складов и бумажной фабрики. Пар, вырывающийся из ее труб, воняет кишечными газами, а запах оранжевых куч опилок, громоздящихся на ее дворе, похож на запах от клетки с хомячком.
Торговцы наркотиками любят такие дома, как наш, потому что днем по Бумажной улице проезжает тьма тьмущая грузовиков, но ночью кроме нас с Тайлером на километр вокруг нет ни единой живой души.
В подвале я нашел груды старых номеров «Ридерз Дайджест», и теперь в каждой комнате лежит стопка журналов.
«ЖИЗНЬ В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ».
«СМЕХ — ЛУЧШЕЕ ЛЕКАРСТВО».
Кроме этих журналов, у нас и мебели?то практически нет никакой.
В самых старых журналах есть очень смешные статьи: например те, в которых человеческие органы рассказывают о себе от первого лица. «Я — Матка Джейн».
«Я — Простата Джо».
Честное слово, так и написано. И вот Тайлер, голый по пояс, выходит к столу, и торс его сплошь покрыт засосами, и он рассказывает мне, что вчера вечером познакомился с Марлой Зингер и переспал с ней.
Услышав это, я превращаюсь в Желчный Пузырь Джо. Сам виноват. Иногда расплачиваешься за содеянное, а иногда — за то, чего не сделал.
Вчера вечером я позвонил Марле. Мы договорились с ней, что перед тем, как пойти в группу поддержки, мы созваниваемся, чтобы не столкнуться на месте нос к носу. В тот вечер намечалась меланома, а я был немного не в духе.
* * *
Марла живет в отеле «Регент». Несмотря на громкое имя, это всего лишь куча кирпичей, скрепленных соплями. В подобных отелях хозяева любят упаковывать матрасы в большие пластиковые мешки, чтобы постояльцы, которые частенько из таких ночлежек отправляются прямо на тот свет, не попортили их. Из?за этого стоит только неосторожно сесть на край кровати, как ты вместе с одеялом и простынями мигом оказываешься на полу.
Я позвонил Марле в отель «Регент», чтобы узнать, собирается ли она на меланому.
Марла едва могла говорить. Она сказала мне, что, возможно, это и не настоящее самоубийство, а так называемый «крик о помощи», но она только что приняла целую упаковку снотворного.
Представьте себе это зрелище: Марла мечется по своей неприбранной комнате в отеле «Регент» и причитает: «Я умираю! Умираю! Умираю!».
Это может затянуться надолго.
Так ты сегодня никуда не пойдешь?
Я умираю на полном серьезе, объясняет Марла. Если хочешь насладиться этим зрелищем, можешь взять и приехать.
Спасибо, конечно, говорю я, но у меня другая программа на вечер.
